Центр пехоты не выдерживал давления и отступал, но вот фланги держались. Строй пехоты в виде выгнутой дуги постепенно изогнулся внутрь. Великаны погружались в эту расщелину и их до того не стройные ряды становились все плотнее. Фланги, состоящие из механических людей, еще сильнее зажали торков с боков. Искусственные воины лишь немного уступали великанам в росте. А в силе, стойкости и неустанности превосходили многократно. Крепко сжимая фальшионы* со скосом обуха (почему-то мастера создатели заложили в них навык обращения только с этим видом оружия) они отрубывали великанам конечности и выпускали внутренности наружу.
- Теперь понимаешь в чем соль? - не злорадствуя, уточнил Гай.
- Ты одаренный стратег, - восхищенно усмехнулся я. - Тебе не консулом надо было становиться, бумаги перебирать, законы утверждать, а полководцем.
То, что поначалу я принял за неудачное построение войск, на деле принесло свои плоды. Торки налегли на выдвинутый вперед центр и тот, сделал вид, что дает заднею, а на деле заманивал великанов в капкан.
- Настало время захлопнуть мышеловку. - Свейнбьёрн неожиданно сошел с нашей "точки обзора" и направился в ряды конницы.
Быстро сложив два и два, я пошел за ним по пятам.
- Хочу составить тебе компанию.
- Гай говорил, что ты захочешь поучаствовать. - Зверолюд взобрался на коня, собираясь повести конницу в атаку.
- Ты заключал с ним пари по этому случаю? - Не уж то я настолько предсказуем?
- Я давно уже понял, какой ты человек Хэл Райдер, сын Соломона и ни секунды не сомневался, что ты поступишь иначе. - Медведь кивнул на свободного коня.
Запрыгнув в седло мощного черного жеребца, я превратился из ярла в рядового солдата кавалерии, впрочем, как и сам Свейнбьёрн. Поступок этот показывал его истинную сущность и доказывал право руководить страной.
Зазвучал горн и я легонька ударил коня пятками. Две тысячи человек облаченные в тяжелые кирасы тронулись в тыл к торкам. Разумеется из-за поднявшейся вьюге и немалому слою снега на земле, мы двигались не галопом, а рысью.
Ледяные "колючки" витали в воздухе и "гладили" лицо, заставляя кривиться как от питья кислого молока. Свейнбьёрн и я вели за собой солдат. Мы заметно выделялись на их фоне. Медведь черным доспехом с шипастыми наплечниками и длинной секирой. А я облаченный в толстую шубу из барсучьих шкур скрывающую кольчугу. Оружия при мне не было, пока что.
Как только мы зашли торкам в тыл, в моей руке возник сверкающий ятаган. Конница с первых мгновений беспощадно проредила ряды великанов. Тактический ход Гая был безупречен. Совершив двойной охват, мы окружили врагов со всех сторон и начали сурово сокращать их численность.
С первым ударом, я полностью погрузился в сражение. Мой клинок с остервенением колол, резал и рубил алую плоть, выпуская такого же цвета жидкость. Ветер выл, словно стая волков. Великан воткнул костяную иглу в глаз моему коню и тот рухнул на бок. К счастью убитое животное не зажало мне ногу. Ступая по кровавому снегу, сквозь беспристрастную метель, я черканул мечом по запястью этого громилы, заставив выронить свое примитивное оружие. Далее вскинув левую руку вперед, я выпустил пульсар ему прямо в пах, как и полагалось, он согнулся и тогда в высоком прыжке я вогнал ему свой клинок под челюсть по самую рукоять. Приземлился я с голыми руками. Вынимая меч из тела убитого, я отметил маску удивления застывшею на его лице.
Я не солдат, но до меня быстро дошло, что в сражениях подобного рода одиночки долго не простоят на ногах. Поэтому объединившись с двумя бойцами. Командная работа не заставила долго ждать результат. Наши шансы на выживание в этом водовороте смерти заметно повысились.
Не понятно наступил ли вечер или грозовые тучи оттеснили солнце. Я потерял счет времени. Дождь, снег, мелкий град и едкий пот заливали глаза. Кожу, мышцы, связки, кости, да абсолютно все тело нестерпимо жгло, словно я оказался в жерле вулкана. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди и покатится по кровавой дорожке к ближайшему трупу.
Торков стало заметно меньше, но они по-прежнему яростно сопротивлялись. Складывалось впечатление, что бесстрашие и боевой дух здесь не причем. На их лицах отражалось скорее злость и безумие. Здается они даже не понимали, что неминуемо погибнут. Пленных в этой войне не брала ни одна сторона.
Сражение достигло той стадии, когда наш численный перевес стал виден невооруженным глазом. Оставшиеся торки не осознавали этого и дрались дальше. Полное истребление примерно двадцати тысяч великанов заняло не более пяти часов. Битва закончилась, а ненастная погода продолжала настаивать на своем.
Войско Сваргальда понесла легкие, практически не ощутимые потери. На флангах утратили свою боеспособность около пяти сотен механических людей. Пехоте досталось гораздо сильнее. Она сократилась на две трети, однако рвение солдат не уменьшилось ни на грамм. Кавалерия же, чей скелет составляли матерые ветераны войны, практически не утратила свой первозданный вид.
