Его даже не смутил её более чем скромный внешний вид, как отметила с недовольством сама девушка, но ничем его не показала. У них с Дором важное дело здесь, и его нельзя завалить. Алейва же, услышав слова молодого человека, резко развернулась к нему, сжала кулаки и рявкнула совсем не по-светски:
— Молчи уже, ты не на сцене, и здесь твою игру вряд ли оценят!
«Ага, тоже актёр, видно», — отметила Ли на всякий случай. Незнакомец покраснел, стушевался и опустил голову, сделав шаг назад. Элли надеялась, что больше он не помешает. И ещё, она поняла, что в материнскую любовь Алейва играть не собирается, отчего лишь почувствовала облегчение: Ли опасалась, что дочернюю любовь у неё вряд ли получится сыграть, как бы хорошо ни преподавали в Храме основы актёрского мастерства.
Хозяйка дома между тем подошла к стене, небрежно провела пальцами по артефакту, и в холле и прилегающих гостиных зажглись светильники. Потом госпожа Алейва повернулась к Дору и Эллиа, окинула их внимательным взглядом и снова поджала губы.
— Идите за мной, — бросила она и направилась к ближайшей двери.
Молодой человек, больше ничего не спрашивая, поспешил к лестнице, чему Ли только обрадовалась — лишних свидетелей их разговора с матушкой ей не нужно. Алейва привела нежданных гостей вроде как в столовую, как поняла Элли, увидев в углу овальный стол, но выглядела комната совсем не как в обычных домах.
— Здесь нам будет удобнее говорить, садитесь, — небрежно обронила прима и заняла кушетку у окна, приняв соблазнительную позу и выжидающе уставившись на них.
Девушка огляделась. Всюду позолота, на стенах и окнах малиновый шёлк, на полу ковёр в тон, мебель тоже обита бархатом сочного вишнёвого цвета. Кроме кушетки ещё стояли диван, кресла, пуфики, всюду лежали многочисленные подушечки. Больше всего помещение походило на будуар, особенно портретом самой хозяйки, висевшим в небольшом алькове. Там изображалась сама Алейва вполоборота, с лукавым взглядом и соблазнительной улыбкой, обнажённое тело едва прикрывало полупрозрачное одеяние, почти не скрывая плавных изгибов и округлостей. Обычно такие картины держат в личных покоях, спальнях… Хотя, учитывая репутацию Алейвы и её любовь к собственной персоне, ничего удивительного, что подобное полотно выставлено именно здесь.
Эллиа присела на кресло и вновь посмотрела на ту, которая когда-то родила её. Прима же, подперев изящной рукой голову, не отводила взгляда от Дора, и девушка подметила загоревшийся в нём хищный огонёк. «Так-так…» — внутренне подобралась Ли, но ничем не выдала своих эмоций, усмирив порыв ревности. Не верить Дору у неё причин не было, а на дешёвые заигрывания он вряд ли поведётся. Глаза Алейвы переместились на дочь, и она поморщилась.
— Да сними ты этот убогий чепец, такие давно уже не носят в приличном обществе, — с досадой произнесла актриса. — Мне хочется посмотреть, какой ты стала.
Усмехнувшись, Ли сняла чепец и тряхнула золотистыми локонами, с вызовом посмотрев на мать. Так и хотелось добавить «Любуйся», но она сдержалась, снова напомнив себе, что у них с Дором тут дело. Алейва внимательно её оглядела, и Элли отметила мелькнувшую на её лице досаду.
— Красотка, ничего не скажешь, — сухо признала женщина и добавила. — Так зачем ты пришла ко мне?
— Увидеть свою мать, нет? — Эллиа выгнула бровь, и её усмешка стала шире, она небрежным жестом заправила светлую прядь за ухо.
Приторная улыбка Алейвы не коснулась холодных глаз, и её голос звучал так же неприязненно, как раньше.
— Если бы ты просто захотела меня увидеть, пришла бы днём, не в этом убогом рубище и не с таким сопровождающим, — проявила госпожа неожиданную проницательность. — Я знаю, что твой отец неплохо разбогател за годы, что мы с ним не виделись, и препятствовать нашей встрече вряд ли бы стал. Ты не из дома приехала, Эллиа, и судя по твоему виду, сбежала оттуда. Подозреваю, из-за того красавчика, что пришёл с тобой, — взгляд Алейвы снова оценивающе прошёлся по невозмутимому Дору. — Так что тебе на самом деле нужно, Эллиа?
Девушка подметила, как мать чуть изменила позу так, чтобы выгодно подчеркнуть изгиб бедра, а палантин съехал вместе с рукавом, оголив округлое плечо. Да, говорила Алейва с Ли, но при этом явно заигрывала с её спутником, о чём говорила и призывная улыбка, и то, как прима словно в рассеянности накручивала золотистый локон на пальчик. Элли отлична знала все эти приёмчики, но на её взгляд, годились они лишь для манипуляции недалёкими мужиками, неспособными разглядеть в женщине ничего кроме фигурки и смазливого личика. Девушка надеялась, её Дор не такой. Эллиа решила, что с матерью надо разговаривать так, как той привычно, и посему широко раскрыла глаза и хлопнула ресницами.
— О, матушка, ну как ты могла такое предположить! — она изобразила недоумение. — Я, может, всю жизнь мечтала, как вырвусь из этой провинции и найду тебя, а ты подозреваешь меня в расчёте! — и Эллиа обиженно надула губки, краем глаза заметив, как уголки рта Дора дрогнули в тщательно сдерживаемой усмешке.
