Тоннель, под сводами которого мог свободно проплыть даже «Титаник», длился примерно два километра и закончился, как и предполагалось, во внутреннем дворе комплекса. Хотя определение «двор» не соответствовало огромному парку, разбитому вокруг Оси. А она вблизи походила уже не на иглу, а на колоссальную цилиндрическую стелу диаметром в полторы сотни метров. Вершина стелы вздымалась над последним ярусом башни где-то на четверть от ее высоты (это мы определили еще на «каланче» – стоя у основания высотной конструкции, нельзя было провести такие точные расчеты).
Только теперь стало понятно, что строение, окрещенное мной «вавилонской башней», в действительности представляет собой защитный периметр – титаническую стену, возведенную Пупом, чья паранойя достигла воистину вселенского размаха. Выйдя из тоннеля, мы словно очутились на круглой арене с высокими отвесными трибунами. Сходство с амфитеатром лишь усилилось, когда я задрал голову и обнаружил, что трибуны отнюдь не пустуют, а насколько мог охватить взор, заполнены зрителями.
В их роли выступали блюстители. Они рассредоточились по внутренней поверхности стены в специальных одиночных нишах, словно статуэтки святых в католическом храме. Ниши располагались довольно-таки плотно по отношению друг к другу, усеивая стену от верха до низа, и если гвардейцы охраняли таким образом весь периметр… Я ошарашенно присвистнул: количество потенциальных противников не поддавалось исчислению. Их могло быть и пара сотен тысяч, и больше миллиона – нельзя было доверять глазомеру при оценке столь грандиозного оборонного сооружения. Блюстители застыли на своих постах в одинаковых позах, видимо, ожидая команды наброситься на непрошеных гостей и растерзать их в клочья.
Бесчисленная орда гигантов с пудовыми кулаками могла в считаные мгновения разнести в пух и прах даже танковую бригаду, не говоря о пехотной дивизии. Я прикинул соотношение наших и блюстительских сил и ощутил себя мышкой, угодившей в выключенную промышленную мясорубку. Стоило Держателю нажать кнопку, и не успеем мы пикнуть, как от нас мокрого места не останется. Рип отказался посвящать меня в свои планы, но какую бы стратегию он ни разработал, я уже сейчас мог твердо заявить, что она обречена на провал. При таком преимуществе врага глупо уповать не только на победу, но и на достойный проигрыш. Это будет не бой, не бойня и даже не мелкое недоразумение, поскольку недоразумением в Ядре считалось событие типа гибели Вселенной. Неизвестно, на что надеялся адаптер, но мне его надежды казались теперь абсолютно беспочвенными.
Открывшееся нам по выходу из тоннеля зрелище повергло в трепет даже Рипа, что впервые взирал на это место в ракурсе земной реальности. Адаптер, который до этого шагал вперед без остановок, решил-таки ненадолго задержаться и оглядеться. После чего, не сказав ни слова, поманил нас за собой и направился к Оси. Мы последовали за ним, подавленные жуткой атмосферой «арены» и ошеломленные количеством окруживших нас мордоворотов.
Нам было известно, что гвардейцы Пупа – искусственные существа; нечто вроде киборгов, созданных с единственной целью – карать врагов Держателя. По идее, стоявших в нишах блюстителей можно было считать барельефом, что придавал этим унылым стенам более-менее эстетический облик. Мутные немигающие глаза гвардейцев почти не отличались от глаз каменных статуй и смотрели строго перед собой. Однако нам все равно чудилось, что трибуны заполнены живыми людьми, которые, затаив дыхание, наблюдают за каждым нашим шагом и готовятся вот-вот взорваться криками радости или неодобрения.
Все это, конечно, являлось иллюзией. Но какими бы мертвыми ни были взгляды блюстителей, мы находились под постоянным прицелом миллиона пар глаз – ощущение, мягко говоря, скверное. Даже Леночка, которой было не привыкать к публичному вниманию, ежилась и озиралась, не в силах совладать с волнением. Мне же казалось, что взгляды блюстителей, в противовес Источнику, излучали некую негативную энергию, и от нее воздух «арены» был наэлектризован, словно перед грозой. Хотя, скорее всего, волосы у меня на голове шевелились не по этой причине, а из-за банального страха.
По меркам Трудного Мира, парк вокруг Оси выглядел посредственно. Но все равно увидеть здесь кусочек земной природы было равносильно подарку судьбы. Десяток квадратных километров холмов, лужаек и рощиц пересекала самая настоящая речушка, протекающая у подножия стелы. В отличие от царившей в Карантинной Зоне осени, на сей раз Концептор выбрал для нас летнюю «палитру» все так же нашего климатического пояса. Впечатление портило только окружающее парк кольцо гигантских стен, но их, скрепя сердце, можно было посчитать за горы.
