На площадку вышли четверо, наряженные в желтые балахоны. Монахи-воины, вспомнилось мне вдруг. И ясная картина перед глазами: сапог, летящий мне в лицо.
Я ощетинился, как цепной пёс, и зарычал. В прошлый раз я был связан, но сейчас…
Нет, ребята! Второй раз не выйдет! Поднявшись на еще не слишком хорошо слушающиеся ноги, я принял боевую стойку.
На лицах визитеров отразилось удивление.
— Смотри, какой шустрый, — проговорил один, — Не дергайся, ты! Мы здесь, чтобы отвезти тебя на праздник Чуда Виддлова!
— А у меня не праздничное настроение! — заявил я.
— Кого это волнует? Выбирай: или ты пойдешь по-хорошему, или… всё равно пойдёшь, но уже с новыми украшениями, — его взгляд выразительно скользнул по моим синякам и ссадинам.
Я подумал, и не стал дёргаться. Собственно, я рассчитывал избавиться от конвоя по дороге на праздник, но от этого плана пришлось отказаться. Желторясые оказались не промах, и вместо одной цепи быстро надели на меня другую — с мощным ошейником и наручниками. Четыре «хвоста» конвоиры приковали к своим запястьям. Тут и Геракл фиг справится, а я-то уж точно не отношусь к супертяжеловесам.
Праздник Виддлова Чуда вызвал у меня стойкое ощущение дежа вю. Я уже был здесь! Я всё это видел! И ослепительно белый храм, увенчанный шпилем с сияющим кристаллом. И беснующуюся толпу, запрудившую площадь. И оцепление из желторясых, охраняющих высокий помост от особо разошедшихся зрителей.
Мои конвоиры уверенно прокладывали путь в людском море, не слишком стараясь оградить меня от нападок толпы. Количество плевков, ударов и ругательств, обрушившихся на мою голову, могло свидетельствовать лишь о всеобщей ненависти к моей персоне. И что я им такого сделал? Вспоминать бесполезно, а если бы и получилось. Что б я там ни натворил, раскаиваться не стану — ненавижу фанатиков!
Наконец, миновав и толпу, и оцепление, мы добрались до празднично украшенного помоста, сооруженного возле огромного, покрытого толстой каменной плитой колодца.
В поверхности плиты вмурованы мощные железные кольца, к которым конвоиры и прикрепили концы моих цепей.
— Жди, и чудо непременно свершится! — предрёк всё тот же разговорчивый монах.
Я промолчал. Все четверо резко развернулись, сошли с помоста и заняли пост у подъема на лестницу.
Чудо. Чудо мне сейчас совсем бы не помешало. Только не Виддлово, а какое-нибудь своё, доморощенное. К сожалению, ни демона Гарри, ни говорящего ворона поблизости не наблюдалось.
Прошло совсем немного времени, и Виддл явил себя народу, спустившись с небес — во всей красе и сияющем сиянии. Толпа ревела и бесновалась, приветствуя своё Огнеглазое Божество.
А я вдруг отчётливо понял, что никакой он не бог. Просто колдун, забравший себе слишком много власти. Знал так же верно, как и то, что зовут его вовсе не Виддл, а…
Вот же чертова амнезия! Снова не помню! Эй, Гарри! Ты же обещал, что память вернется! Где она?
— Вы ждёте Чуда, дети мои? — обратился Виддл к толпе.
Слитный рев голосов был ему ответом.
— Вы увидите его! — обнадежил Виддл.
И снова — рев и крики восторга. Интересно, что будет, если сказать этим идиотам, что их божество — всего лишь дерьмовый обманщик? Вряд ли мне поверят, скорее, закидают камнями. Так что я молчал и ждал развития событий. Впрочем, меня мало интересовало, что там у них дальше по плану. Но в том, что на празднике мне уготована роль жертвы, сомневаться не приходится. А раз так, нужно думать, как отсюда испариться. С учетом количества народа вокруг и цепей, надёжно приковавших меня к камню, шансы на побег уходили в минус.
Потерял надежду — верь в чудо. То-то и оно!
— Но сначала, я хочу спросить вас: видите ли человека, прикованного к крышке Огненного Колодца?
— Да-а!
— Кто он?!
— Зло-дей! Зло-дей!!!
— Хотите ли знать, в чем его преступление?
— Да-а!
— Этот человек — колдун! Он тайком пробрался в наш мир, где магия была запрещена много веков назад! — Виддл сделал паузу, дабы дать своим подданным выразить обуревающие их чувства, и продолжил, — Он пришел ночью, как вор! Наложил сонные чары на хранителей Колодца! А когда все уснули, попытался снять крышку, дабы Огненные демоны обрели свободу!
Толпа ахнула и замерла от ужаса, а потом разразилась жуткими проклятиями. Виддл дал им высказаться, поднял руку. Призывая к тишине и продолжил.
— Но злодей забыл о Великом Оке, надзирающем за всеми и каждым! — жест в сторону кристалла на башне, — И вот он здесь! Перед вами!!! И страшная смерть ждёт колдуна, если только народ мой не проявит милосердия!
Ответом был неимоверный шум и гвалт, но слова в мою защиту никто не произнес.
— Нет? — переспросил Виддл с ноткой удивления, — А если он попросит вас о милости?
— Пусть попросит! — закричали в толпе, — Попросит!
— Ну, бесстрашный друг мой, — со скорбной миной обратился ко мне Виддл, — Проси пощады у народа моего!
Я рассмеялся ему в лицо. Скорее можно дождаться милости от стаи голодных майкатаров, чем от этой, жаждущей крови и зрелищ оголтелой толпы.
— Значит, не хочешь каяться? — вроде как даже обиделся Виддл.
