— Не сомневайтесь, Ваше сиятельство, в лучшем виде-с всё будет исполнено.
— Можешь меня называть Авдотьей Михайловной, — сказала Дуня. — Приготовь чистые листы и новую папку. После обеда проведёшь нас с Глафирой Васильевной по всему особняку и внутреннему двору. Мы проведём магическую проверку основного здания и хозяйственных построек на скрытые повреждения. Ну и явные запишем. Так мы значительно сэкономим. Вызывать из канцелярии специалистов не три копейки стоит и даже не три рублика. Можешь идти, Климентий Ильич. Платоша, подойди-ка, мой свет.
Платон, со скукой изучающий вид за окном, чуть не подпрыгнул от неожиданности. Он подошёл, присаживаясь на стул, только освобождённый дворецким.
Последний же выходил с чувством, что просто обожает новую хозяйку. Спустя пару часов Дуню обожала вся прислуга в особняке, получившая, наконец, положенные деньги. Те, кто уже замыслил уходить, в поисках лучшего места, резко передумали.
Об этом всеобщем обожании Дуня и не подозревала. Они с Платоном, наняв извозчика — собственный экипаж Лыковых и впрямь оказался не на ходу — отправились в Имперский банк, где находилась закладная на особняк и в ломбард, где хранились фамильные украшения. Везде рассчитывался Платон. Дуня заблаговременно выписала и отдала ему чеки, чтобы не уронить в глазах окружающих его мужское достоинство. По Дуниным понятиям главой в их семье должен быть муж, а то, что она его направляет да подталкивает, посторонним знать не обязательно.
— Ну что, домой, душенька? — спросил Платон, когда они вышли из ломбарда.
— Нет, Платоша, заедем к папенькиному поверенному в Коммерческий банк. Нужно драгоценности в банковский сейф поместить. Мы уезжаем, маменька и тётушки одни останутся. Вдруг какие лиходеи об украшениях пронюхают. Оно, конечно, можно и в особняк новый сейф прикупить, да нам пока лишние траты ни к чему, — сказала Дуня.
— Да, да, маменькина безопасность превыше всего, — согласно закивал Платон.
Вернулись они к обеду, после которого Дуня и объявила, что в имение они втроём поедут, сдобрив эту новость тем, что скоро прибудет коляска для выезда, и что маменьке с тётушкой она оставит средства на беззаботную жизнь и новые наряды.
Маменька Платона и без того недовольная, что украшения в банковский сейф поместили, ещё насупилась. Но сёстры так просительно на неё уставились, что она нашла в себе силы промолчать. К тому же, положа руку на сердце, имение Платонова маменька никогда особо не любила. Выезжала туда на лето лишь потому, что в это время в столице активно шло строительство мостов, домов, храмов. По улицам непрерывно ездили гружёные лесом и кирпичами телеги и даже сквозь плотно закрытые окна доносились стук топора и визжание пилы.
После обеда Платон, наконец, отправился отдыхать. Дуня с Глашей, которой стала понятна просьба подруги, прочесть главу о повреждениях, вместе с дворецким и ещё парочкой слуг принялись обходить особняк. Правда, перед этим Дуня тоже переоделась в домашнее платье, ведь им предстояло посетить чердак, подвал и хозяйственные постройки во внутреннем дворе.
Результаты проверки Дуню успокоили. Во-первых, срочного ремонта ничего не требовало, кроме, пожалуй, экипажа. Но Дуня велела его продать, не видя смысла тратить не маленькие средства на его починку. Во-вторых, предполагаемая сумма на ремонт оказалась куда меньше, чем она ожидала.
— Когда из имения возвратимся, тогда и будем работников нанимать, — сказала Дуня дворецкому. — Если какие непредвиденные траты во время нашего отсутствия образуются, ты, Климентий Ильич к поверенному обратись. Скажешь, на непредвиденные траты. Я его сегодня предупредила.
Они с Глашей направились к себе.
— Устала, Дунюшка? — спросила Глаша.
— Есть немного, — ответила Дуня и воскликнула: — Стой, у тебя паутинка в волосах.
Она убрала замеченную паутинку с волос замершей подруги. Глаша пауков не то, чтобы не любила, опасалась. После Глаша осмотрела подругу, достав у той из волос крошечное пёрышко, курятник они тоже проверили. Да, во внутреннем дворе держали кур, уж очень маменька Платона любила омлеты на завтрак. Почистив друг друга подруги, смеясь, разошлись по комнатам. Они словно ненадолго вернулись в детство, когда вот так же отряхивались после очередного похождения.
Несмотря на усталость, Дуню переполняли удовлетворение от проделанной проверки и радость от результата. Она прошла в покои мужа. Платон сидел перед зеркалом, расчёсывая гребнем волнистые волосы — готовился к выходу в столовую на ужин. Дуня подбежала к нему, обняла сзади, устроила подбородок на его плече и сказала, глядя в глаза его отражению:
— Платоша, у меня хорошие новости. На ремонт особняка потратим меньше, чем мне думалось. Срочности нет. Вернёмся из имения, я тебе чек выпишу, чтобы мастеров нанимал.
Платон капризно усмехнулся и спросил:
— А почему после выпишешь? Не доверяешь, значит?
Дуня удивилась, ведь и в мыслях подобного не держала.
— Что ты, Платоша. Муж ведь ты мне. Как не доверять? Доверяю.
