— В саду мы нашли две могилы со странными крестами, на одном надпись, кажись, на французском, — сказал Захар.
— Дядька Михайла, я сейчас нарисую кресты, — сказал Андрейка и, привычно увернувшись от оплеухи Захара, отломал ветку от куста и принялся чертить.
— Католический крест, — определил Николай Николаевич и объяснил столпившимся вокруг лазутчиков людям: — Французы по вере — католики.
— Тьфу, неруси поганые, все они таковы, — сказал один из крестьян, дядя Андрейки, сплюнув на землю.
— Не скажите, голубчик, — возразил Николай Николаевич. — Среди научных мужей, путешественников и воинов много людей нерусских кровей, коими гордится Россия. Сама Екатерина Великая тому примером. А вот вам пример попроще, недавний.
И Николай Николаевич рассказал о француженке, выводившей из Москвы русских девочек.
— Вот, а ты говоришь все, — произнёс Андрейка, толкнув дядю в бок.
— Ну, я и впрямь, того, погорячился, — нехотя признал тот.
— Сударь маг! — раздался вопль дозорного, затем появился он сам. — Ловушка ваша сработала, двое попались!
Выпалив это, дозорный, дюжий детина, с детским восторгом продемонстрировал всем круглый камушек с продёрнутым через отверстие в центре ремешком. Самодельный амулет мигал красным огоньком. Два раза мигнёт, потухнет.
— Ай да Николай Николаевич! — воскликнул Михайла Петрович. — Идём-ка, глянем, как твои магические ловушки работают. А вы куда всей толпой? — шикнул он на потянувшихся следом крестьян. — Захар, дозорный с нами, остальным ждать.
Послушались все, кроме Андрейки, в котором желание увидеть диковинку превысило страх перед неминуемым наказанием.
Идея установить магические ловушки на подходах к стоянке отряда принадлежала Захару. Не нравилось деятельному помощнику Михайлы Петровича, что приходится нескольких дозорных ставить. Это ж столько рабочей силы простаивает, когда землянки рыть надо, лагерь обустраивать. Вот и уговорил Захар Николая Николаевича придумать такие ловушки, чтоб следил за ними один дозорный.
На лесной тропе обнаружились два перепуганных мальчишки, оборванных, босых, которые рукой и ногой двинуть не могли. Магическая ловушка обездвиживала и голоса лишала.
— Отпускай, — приказал Михайла Петрович дозорному, дождался, пока тот нажмёт на амулет и спросил: — Кто такие? Зачем по лесу без дела шастаете?
— Алексеевские мы, — ответил один из мальчишек, быстрее приятеля отошедший от действия ловушки. — Чего это без дела? В отряд хотим, французов бить.
— Ишь ты, французов бить. А батька с мамкой не заругают, что сбежали? — ехидно спросил Захар.
— Некому ругать. Сироты мы, — ответил второй мальчишка и добавил бесхитростно: — Мы хотели к Матушке барыне, точно бы взяла. Бабы, они жалостливее. Но сколько в лесу не искали, пути не нашли. Язычники глаза отводят.
— После вспомнили, что ещё об одном отряде сказывали, — добавил первый и обратился к Михайле Петровичу: — Дядька, возьми к себе, не пожалеешь!
— Ещё племяннички выискались! — воскликнул Захар, всплеснув руками.
—Так и быть, оставайтесь, — ответил Михайла Петрович и повернулся к Андрейке, которого ещё раньше заметил, да прогонять не стал. — Андрейка, бери под своё начало. Накормить, отмыть, одеть, обуть. Будут у нас лазутчиками.
Андрейка, довольный поручением, повёл мальчишек в сторону лагеря. Взрослые какое-то время, молча, смотрели им вслед. До них долетали обрывки вопросов, которыми новенькие забросали Андрейку:
— … а оружие дадут?
— … сколь врагов ты упокоил?
— … с кормёжкой нормально?
Михайла Петрович протянул задумчиво:
— Вернусь, приют для сирот открою. Заводик кирпичный, опять же, приобрету. После войны сколько городов отстраивать придётся.
— Да когда она, та война, закончится, — со вздохом отозвался дозорный. — Конца и края не видать.
— Скоро. Уже скоро, коли весь народ от мала до велика поднялся на защиту Отечества своего, — произнёс Николай Николаевич.
С лёгкой руки Андрейки и мальчишек-сирот, отряд получил новое название: «Отряд дядьки Михайлы». Да и командира стали называть дядькой Михайлой даже те, кто в отцы ему годился. Как Захар не противился, поделать ничего с этим не мог. Михайла Петрович лишь в усы посмеивался, глядя на своего помощника, приговаривая: «Хоть горшком назови, только в печь не ставь».
Затишье, наступившее в окрестностях, стало для отряда Матушки барыни неожиданным. Не рыскали по деревням фуражиры в поисках снабжения, не проходили по дорогам французские части. Словно вся вражеская армия выдвинулась вперёд, собирая силы для решающего удара. Следы от стоянок и караульные в имении — всё, что напоминало о недавнем присутствии захватчиков.
Предчувствие чего-то страшного, неотвратимого витало в воздухе. Больше всего угнетали ожидание и неизвестность, заставляя напряжённо вглядываться в ту сторону, где находилась Москва. Небо на горизонте часто стало окрашиваться заревом, виднелись столбы серого дыма, успевшего развеяться в высоте.
