Дуня обернулась на Глашу, пытаясь найти поддержку, но увидела, как та согласно кивает головой на слова мужа, а Демьян и вовсе расплылся в торжествующей улыбке. «Что же они все так Платошу не любят? Ну, оступился, струсил. Не казнить же его за это?» — подумала Дуня. Она и не догадывалась, что от казни её благоверного отделяют лишь клятва магическая и клятва на кресте, данные Глашей и Демьяном друг другу.
Обратная дорога далась Дуне, да и всем остальным, куда легче. Не давил на плечи груз ответственности за благополучную доставку Чёрного колдуна. Опять же, радостно было, что не напрасны их вылазки, что об отрядах народных слышали и высоко ценят.
Навстречу обозу несколько раз попадались воинские части, и пешие, и конные. Войска стягивались к месту будущего сражения.
Но не только русские войска к битве готовились. Когда обоз въехал на занятую врагом территорию, обнаружилось почти полное отсутствие французских разъездов. Враг тоже войска к одному месту стягивал.
Михайла Петрович решил рискнуть и поехать по дороге, выслав вперёд дозорного, всё же по лесу пробираться с телегами намного дольше. За весь путь только раз фуражиров встретили, но те бежали, издали заметив вооружённый отряд. Жители небольшой деревеньки, которую французы грабили, долго благодарили и кланялись.
— Барин-то наш ещё до войны всех молодых на заводы работать угнал. Остались старики да детки малые. Разве ж хватит силушек добро отстоять? — рассказала нежданным спасителям бойкая старушка. Затем погрозила в сторону, куда сбежали фуражиры, клюкой.
Деревенским передали оставшийся провиант и одну телегу с лошадью, благо ехать не так далеко осталось. Больше на дороге никто не встретился, но в лес свернули чуть раньше просеки. Как сообщил дозорный, французы всё ещё в имении, а перед Покровкой караульные стоят.
— Боятся, — с усмешкой протянул Демьян и добавил: — Правильно боятся. Надобно пару вылазок устроить, чтоб от тени своей шарахались!
— Можно и устроить, — согласился Михайла Петрович.
На Перуновой поляне обоз встречали, чему уже никто и не удивился. Стешка издали закричала:
— Матушка барыня! А наши два раза фуражиров побили!
— Чего горланишь, как оглашенная! — одёрнула Аграфена. — Дай хоть людям с коня сойти.
Как только всадники въехали на поляну, не удержался Андрейка:
— Дядька Михайла! Всё, как ты велел, сделали! Тех, кого егеря провожали, не трогали. А Оська в вылазку ходил и ногу повредил. Ой!
Ойкнул Андрейка от подзатыльника Захара, который высказал парнишке:
— Не дядька Михайла, а Михайла Петрович. Не Оська, а Осип. Понял?
— Мы тоже рады вас видеть! — звонко крикнула Дуня.
На поляне стало шумно, все расспрашивали, рассказывали. К Дуне прихромал Оська, опирающийся здоровой рукой на палку.
— Прости, матушка барыня, ослушался, — сказал он без капли раскаяния. — На дело лично ватажников повёл. Командовать ведь и с одной целой рукой можно. А ногу подвернул, когда с коня спрыгивал. Забылся. Это от радости, что врага побили.
— Не сломал хоть? — спросила Глаша.
— Нет, Глафира Васильевна, потянул малость, — ответил Оська. — Меня угробить только магическим зарядом можно. Ну как, отвезли колдуна?
— Лично в руки фельдмаршалу Кутузову отдали, — ответил вместо Глаши Демьян и с гордостью добавил: — А наших Авдотью Михайловну, Михайлу Петровича, Глафиру Васильевну и Ворожею к награде представят. Главнокомандующий лично царю-батюшке прошение отправил.
— Ишь ты, поди ж ты, что и говоришь ты. Барыня ты моя, сударыня ты моя, — пропел Оська и закрутился на одной ноге, изображая танец.
— Давай, давай, вторую ногу сбереди до пары, — подначил друга Тихон. — Тогда уж точно не до вылазок будет.
Оська остановился, тряхнул головой и, опираясь на подбежавшую Преславу, ответил:
— Врага бить я и ползком поползу!
— А ну, цыть, охломоны, дайте нашим с дороги отдохнуть, — шикнула на Оську с Тихоном Аграфена и, поклонившись Михайле Петровичу с его сударушками, молвила словно нараспев: — С утреца вас дожидаемся, воды наносили, дров нарубили, баньки затопили. Смойте пыль да усталость, а после и поговорить можно.
Дружной, весело галдящей толпой, все двинулись по широкой тропке в городище. Дуня пробралась к старшему Волхву, которого тоже среди встречающих увидала, и попросила:
— Старче, со дня на день состоится битва великая. Нельзя ли, как в прошлый раз, одним глазком глянуть?
Волхв вздохнул и отрицательно помотал головой.
— Изничтожил Чёрный колдун моего ворона. Птицу, чтоб глазами стала, не так просто найти. Змей полно, да что с их помощью увидишь, — ответил он и что-то зашептал-забормотал, как поняла Дуня, принялся насылать проклятья на голову генерала Жюно. Не дано было ей знать, что с этого дня Чёрного колдуна стали мучить не только головные боли, но и видения, в которых огненный полоз утаскивал под землю не адских гончих, а его самого, а в небе кружил с торжествующим клёкотом огромный чёрный ворон.
