Чего они хотели от маленькой Лауры, которая так любила маршала, что даже хотела поставить его портрет на пианино в гостиной! А безобидная Камилла? Камилла? Может быть, ее выдал Файяр? А может, ее схватили при распространении листовок и подпольных газет? Только бы они не арестовали Лорана! Лоран!..
Ноги ее подкосились и, не отдавая себе в этом отчета, она опустилась на колени на ледяной паркет перед окном. Сколько времени провела она так?..
Чьи-то руки приподняли ее и вывели на свет. Наверное, опять отец нашел ее спящей в риге и, прижав к себе, отнес к матери, ворча: «Какой большой ребенок!» Потому что она снова стала большим ребенком. Какое счастье! Наконец она вернулась домой. Они все были здесь! Как она боялась, что никогда их больше не увидит! Но почему все кажется таким маленьким-маленьким?.. Почему они постепенно скрываются в каком-то тумане?.. Нет!.. Они не должны исчезать!.. Не сейчас… ведь среди них были Лаура, Камилла и Сара! Сара!..
Леа резко вскочила.
Она сидела на своей постели, окруженная взволнованными родными лицами.
— Ты нас так напугала!..
— Тебе уже лучше, дорогая?
— Приляг, тебе нужно отдохнуть.
— Нужно позвать доктооа.
— Тетя Лиза, я не больна, ничего страшного. Франсуаза, что точно тебе сообщил Файяр?
— Я тебе уже сказала.
— И они ничего не могли сделать?
— Они протестовали. Руфь не хотела расставаться с Лаурой. Немцы взяли и ее.
— А маленький Шарль?
— Камилла поручила его мадам Файяр и мадам Бушардо.
— Куда их отвезли?
— В Бордо. Не волнуйся, может быть, это недоразумение и их скоро выпустят…
— Ты прекрасно понимаешь, что это не может быть недоразумением. Ты же знаешь, что я и Камилла были «почтовым яшиком», встречали курьеров и распространяли листовки!
— Это не так страшно.
— Сейчас расстреливают и за меньшее.
— Наш дядя Люк… он все еще в хороших отношениях с немцами?
— Думаю, что да: наша кузина вышла замуж за одного из них.
— Нужно найти его. Он сможет вытащить их оттуда.
— Я поеду туда.
— Нет! — закричала Франсуаза. — Я не хочу, это слишком опасно для тебя.
— Должно быть, тебе это хорошо известно, сестричка, раз ты даешь мне такой совет!
— Не упрекай меня. Отто не такой, как они. Завтра он будет здесь, он нам поможет, я уверена в этом…
После произошедшего накануне нападения на немецкую машину, в результате чего двое человек были ранены и один убит, комендантский час наступил раньше на два часа. Вечер был долгим и тяжелым для всех: Франсуаза и Леа тщетно пытались дозвониться до своего дяди, Люка Дельмаса. Телефонистка отвечала, что связь прервана на неопределенное время. Не могли они послушать и радио Лондона: из-за помех, вызванных сильным туманом, разобрать голос диктора было невозможно. В довершение ко всему сразу после полуночи объявили воздушную тревогу, и обессиленные напуганные женщины были вынуждены спуститься в подвал, служивший убежищем. Здесь уже были их соседи, наспех одетые, в накинутых на плечи одеялах… На случай, если с кем-нибудь случится истерика или нестерпимым станет холод, царивший в сыром подвале, Эстелла принесла с собой термос с липовым отваром, никогда не покидавший ее ночного столика. Доброй женщине не пришлось им воспользоваться: обессиленные, все тихо сидели каждый в своем углу. Только ребенок Франсуазы капризничал. К счастью, тревога скоро закончилась.
На следующий день рано утром Леа отправилась на велосипеде на поиски Франсуа Тавернье. Дома его не оказалось. В частном ресторане Андрие, на улице Сен-Жак, Марта сказала, что не видела его с тех пор, как он заходил сюда вместе с Леа. Заявив, что Леа «очень осунулась», она заставила ее съесть миску супа и несколько кружочков колбасы, пока Марта «расскажет ей новости». Добрая хозяйка на прощание расцеловала Леа в обе щеки, пообещав при встрече с месье Тавернье передать ему, что его разыскивает подруга.
Немного приободрившись после супа и теплого приема, Леа бесцельно ездила по улицам, пока из-за туч впервые после стольких дождливых дней не выглянуло веселое зимнее солнце…
Прошлой ночью после налета она так и не смогла уснуть, бесконечно вспоминая события дня и пытаясь привести в порядок мысли. Воображение рисовало ей страшные картины: изнасилованная Лаура, Сара, погруженная в ванну, истерзанная Камилла, расстрелянные Адриан и Лоран, обезглавленная старая Сидони, задушенная Руфь, мертвый маленький Шарль и Монтийяк, горящий на глазах Матиаса и его отца. Тщетно она пыталась читать; строчки плясали перед глазами. Измучившись, Леа встала и до утра бродила босиком по ледяной квартире. Незадолго до рассвета она вновь попыталась дозвониться до Бордо, но результат оказался прежним.
