Обеспокоенный мрачным молчание Ники, мужчина начал поторапливать Риту в сборах домой. Он примерно догадывался, что произошло здесь до его прихода. Вежливо подержал курточку, позволяя с удобством вдеть руки в рукава. Рита обулась, подхватила сумочку, снова подалась корпусом вперед, собираясь целоваться. Лев уклонился уже не скрываясь.
— Бука какой. Запомни, в субботу, — громко и весело засмеялась Рита, поцеловала ладошку и игриво сдула воздушный поцелуй в сторону мужчины, бросила последний, полный затаенной злобы взгляд в сторону Ники и ушла.
Лев остался разгребать.
— Ты не слишком любезен со своей невестой, — грустно попеняла ему Ника. — Тебе не следовало привозить меня прямо сюда, в свою квартиру. Прогонять бы не пришлось.
— Она мне не невеста, — твердо заявил Терновский, невольно стискивая зубы после сказанного, по линии челюсти прокатились желваки.
— Она так не считает, — возразила Ника.
— Долгая история, — вздохнул бизнесмен, некоторые обстоятельства невозможно предугадать и вот вместо приятного вечера приходится объясняться.
— Понятно, — произнесла Ника скучным голосом, явно показывая, что она принимает формулировку, как, впрочем, не возразила бы и против любой другой.
Терновский тертый калач, он аж вскинулся, напрягся, они только что ступили на хорошо утоптанную тропинку, ведущую к пропасти и не слишком длинным путем. Спустить, замолчать и ничего не рассказывать, отличный способ похерить начавшую зарождаться между ними связь. Лев плюнул на усталость и пустой желудок.
— Пойдем в зал что ли, двух слов мне не хватит, — быстро скинул верхнюю одежду и смело взяв Нику за руку, повлек ее за собой.
Девушка не вырывалась, но рука ее оставалась холодной и безучастной. Лев усадил ее на диван. Ника подобрала ноги под себя, ей холодно, хотя она не мерзлявая и в квартире комфортная температура.
— Мой отец и крестный одноклассники, они подружились в первом, росли в одном дворе, не разлучались, — приняв решение доверить ей историю своей семьи, он понял, что начать нужно с самого начала. — Вместе учились в институте, в бизнес пробовали тоже вместе, прогорели и долги выплачивали, естественно, не поврозь. Потом у них поперло, выкупили в середине девяностых полудохлое речное пароходство и пахали несколько лет из конторы не выезжая. Жили прямо там, я не шучу. Приподнялись, поженились. Разных семей у них, то есть у нас не получилось, мы одна семья. У крестного трое детей родилось, я у родителей один. Когда мне исполнилось двенадцать, отец погиб в автокатастрофе. Мой крестный, он не просто помогал. Ты, наверное, догадываешься, что легко выкинуть ребенка и вдову из бизнеса. Он полностью сохранил мою долю. Я после института пришел в пароходство и до этого там подрабатывал, мне нравилось. Сыновья крестного отнеслись иначе, им не зашло, выбрали другие профессии. Крестный умер десять лет назад. По завещанию он оставил свою долю не семье, а мне.
Терновский опустил неприятную историю по поводу наследства. Делить деньги и собственность внутри семьи гиблое дело. Тогда он совершил один из самых рисковых поступков в жизни: оценил пароходство в независимой аудиторской фирме, полностью одобренной тетей Лидией и выплатил ей половину стоимости одной суммой. Он загнал себя в кредиты и обескровил пароходство на долгие годы вперед. Где тонко, там и рвется. Стоило вступить в наследство, как нарисовался Бояринов и принялся хищной касаткой кружить рядом с осевшим из-за пробоины кораблем. Они смогли договориться. Максим получил ровно половину и, надо отдать должное, заплатил за нее живыми деньгами, одним рывком вытащив Терновского из кредитного болота.
— Тетя Лидия и ее дети унаследовали огромную кучу денег, — продолжал Лев, не вдаваясь в подробности, а ведь денег осталось гораздо больше, чем он выплатил, не бесплатно же крестный вкалывал. — К сожалению, распоряжаться она ими не умела. Сейчас ничего не осталось. Теперь моя очередь им помогать. Рита — дочь крестного. Моя мама, тетя Лидия и она отчего-то решили, что мы с ней должны пожениться, объединить династии так сказать и прочая муть. Несколько лет назад я допустил ошибку и брал ее с собой на официальные мероприятия, но никаких обещаний не давал. У нее нет повода считать себя моей невестой.
Ника очень хотела ему верить, вслушивалась в каждое слово, заставляла себя. Она даже подозревала, что Лев говорит ей чистую правду, как он сам ее представляет. Только семья обладает огромной властью и, если все давно условлено, сколько не упрямься, по-твоему не получится. Терновский близок с семьей и жену ему уже выбрали, дело за малым.
— У нее есть твои ключи, — тихо привела неоспоримый аргумент Ника.
— Ключи? — искренне удивился Лев.
