Существовало четыре связки. Одна хранилась в сейфе его кабинета в офисе, две другие у него и у Ники, четвертая передана домработнице Марии. У Риты ключей не могло быть по умолчанию. Он не передавал запасные матери и уж точно не давал их Рите. Он вообще последние три года старался сократить свои с девушкой встречи до возможного минимума. Надо разобраться. Сделав мысленную отметку, Терновский снова вернул все свое внимание Нике.
— И ты пойдешь к ним в субботу на обед, — продолжала Ника, пользуясь самыми очевидными способами выразить беспокойство и ответить Льву нечем.
Он хотел бы отказаться или привести Нику с собой. Нельзя пропускать ежемесячные семейные сборища, обид и упреков не оберешься. Рита ловко преподнесла их плановую встречу чуть ли не как свидание, что предельно далеко от действительности. Ввести Нику в семью он не готов. Настолько ли у них серьезно, чтобы идти на такие шаги? Сказать сложно. Лев чувствовал себя в ловушке. Гневаться и вырваться силой не выйдет.
— Я нравлюсь тебе? — после некоторых внутренних колебаний, спросила Ника.
— Да, — охрипшим, разом осевшим голосом подтвердил Терновский.
— Этого достаточно, — грустно улыбаясь, но показывая обманчиво безболезненный выход из ситуации, заключила Ника.
Терновский прекрасно понимал, что пользоваться им не вариант, предложить другой ему не хватало духу. Пока останется так.
— Ты, наверное, голодный, — Ника поднялась с дивана, отступая в сторону дверей.
Лев вскочил следом за ней, рывком притянул ее к себе и впился губами в ее рот, жадно целуя, стремясь на физическом плане подтвердить их единение, если более тонкий план вдруг начал сбоить. Она не просто нравилась ему, он чувствовал больше, но слишком смутно, неразборчиво. Лгать вслух, обещать и говорить о несбывшемся, предвосхищая, дурная примета. Только затеплившееся пламя нужно оберегать от самого малого сквозняка, пустого любопытного взгляда, чрезмерных ожиданий и сплетен. Пусть вспыхнет яркий костер, тогда он не станет ничего скрывать, невозможно будет скрыть.
Ника охотно ответила ему, сразу поддалась, прильнула к груди, закрыла глаза, но не жмурилась, страшась упустить с ресниц две непролитые слезинки. Ее счастье скоротечно, она знала изначально, надолго ей Льва не удержать, по своей же глупости она ни от одного дня не откажется.
Упали обратно на диван. Избавив ее от платья и получив в руки совершенно обнаженную девушку, открытую, доступную, ровно так он желал видеть свою женщину, Лев приостановился. Он предпочитал секс на чистое тело и душ принять не успел. Отказаться, выпустить ее из объятий у него просто не хватило сил. Иногда можно наплевать на правила. Склонился над ней, снова целуя, касаясь губами везде, куда дотягивался, осыпая поцелуями нежную грудь. Ника встречала его совершенно открыто, развела согнутые в коленях ноги, словно приглашая. Лев расстегнул брюки, приспустил вместе с трусами и снова затормозил. Презервативы тоже далеко, ближайшая пачка в спальне, то есть примерно в другой галактике. В отчаянии, мужчина упал на девушку, придавив ее к дивану и защемив в нетерпении пульсирующий член между ними. Не понимающая, что происходит Ника, почему они остановились, утешающе гладила его по плечам и спине. К счастью, Лев не привык сдаваться под гнетом обстоятельств. Он не из покорно плывущих по течению.
— Пошли со мной, — позвал он.
Собственно, идти ей не пришлось. Лев поднялся на ноги, наскоро подтянул штаны и подхватил ее на руки, сам понес. Девушка не возражала, обхватила его шею руками. Она не помнила, когда оказывалась на руках у другого человека, разве в детстве, совсем маленькая. Ника положила голову любовнику на плечо, ей хотелось оставаться так подольше, зависнуть в моменте, прочувствовать его до конца, запомнить навсегда. Но все когда-нибудь кончается. Лев отнес ее в санузел при их общей спальне и поставил ногами на каменный поддон душевой. Голые стопы ощутили мелкую круглую гальку, намертво приклеенную полу. Ника предпочитала пользоваться другой ванной, в основном потому, что здесь оборудован только душ, а ей нравилось понежиться в воде, поэтому осматривалась с интересом. Лев яростно сдирал с себя одежду, ткань не по-хорошему трещала, в основном пострадала рубашка. Отыскал в шкафчике презерватив и бросил один фольгированный квадратик на полку в душевой. Его член надежд не утратил, стоял в охотничьей стойке на загляденье, твердый, непоколебимый и указывающий прямо на Нику.
Испытывая свое терпение, Лев включил воду, упавшую широкой завесой струй с потолка. Взял сразу две мочалки и добавил на них геля, одну оставил себе, другую торжественно вручил Нике, кратко распорядившись:
— Помогай.
