Аркадия раздражает буквально все. Край лопатки блестит от масла, она ей машет во все стороны, пусть видимые капли не разлетаются, однако мелкие брызги летят повсюду, можно не сомневаться. Аркадий не смог бы ответить, какое ему, собственно, дело. Жена каждый день по нескольку часов проводила за уборкой. У нее пунктик на чистоте. Квартира вылизана до стерильности, несмотря на двоих, обладающих значительной разрушительной силой малолеток. Волосы торчат. Ягодицы не такой идеальной формы, как были до замужества и первых родов, подпрыгивают прямо перед носом, вверх-вниз, плавно покачиваются в бок и снова скачут. Неряха. Еще и скулит там чего-то.
— Захлопнись, — мрачно процедил он, хмурясь и сцепляя зубы. — Как сука воешь, честное слово, башка от тебя болит. Сколько раз повторять?
Нисколько — ровно столько раз Аркадий высказывал замечания по поводу ее пения. Он очень чутко реагировала на своего избранника, запоминала с первой попытки.
— Прости, — сначала замерла перед плитой, неосознанно приподняв плечи, словно защищаясь, быстро пришла в себя, выложила жаренные яйца на тарелку и повернулась к нему с улыбкой на лице. — Меня в школе хвалили, я в хоре солисткой была.
Аркадий навис над тарелкой, отделил часть белка от остального ребром вилки и забросил в рот, тщательно прожевал, специально держал паузу, чтобы дальнейшее прозвучало значительней.
— А ты побольше верь всяким, — с издевкой пожелал мужчина. — Они тебе, дуре, наплетут. Что задницей на сцене хочешь трясти? Все певицы шлюхи.
— Зачем ты так? — почти неслышно возразила жена, уговаривая себя молчать, настроение на подъеме сбило ее с обычного ровного отношения, и слова воспринимались слишком близко к сердцу.
— Я по делу сказал, — рубанул Аркадий, отметая любые возражения, толкнул от себя тарелку, вилка выскользнула и оставила на чистой поверхности вполне заметную полосу от желта, в отличии от безопасной лопатки несколькими минутами раньше. — Пережарила, жрать невозможно.
Мужчина вырвался из-за стола, настолько резко, что стул покачнулся, завис на двух ножках и все же упал на четыре, не перевернулся. Аркадий накинул на плечи куртку и отправился на лоджию, прихватив с собой телефон, нервно закурил, настраиваясь.
Так продолжать нельзя. Он не испытывает вины перед женой. Идеальная картинка начинает портиться, какое-то время негативные изменения продержатся внутри семьи, но постепенно разлад начнут замечать снаружи. Допускать чревато. Придется позвонить этой неверной бляди Нике. Успеет смотаться к ней, вернуться за несколько часов перед самолетом, расслабится и нормально отдохнет. Набирая знакомый номер, Аркадий досадовал на себя, что не смог завершить историю с Никой на высокой ноте, гордо удалившись в закат. Сам разрыв утешал его последние месяцы, он злорадствовал, представляя, как девушка страдает без него, рыдает по ночам, места себе не находит. Ничего, нужно заняться и найти другую, поближе к дому, вышвырнуть Нику из жизни окончательно. В такие моменты Аркадий напрочь забывал, что попытки заменить Нику предпринимал неоднократно. Девицы велись поначалу, стоило им указать место, начать воспитывать, срывались с блесны и ускользали из рук. Одна чокнутая вышла на его жену и открывала ей глаза целую неделю, пока он не встретил ее вечером перед домом, зажал, придушил и пригрозил. Аркадий не сомневался, что звонок Ника примет, оказался прав, со второго гудка ответила.
— Где те есть, пизда тупая? — зарычал в динамик смартфона Аркадий, он страшно жалел, что не может до нее через трубку дотянуться.
— Мы расстались, — слова и сам голос девушки звучали скорее примирительно и совершенно поражали наглостью.
— Что ты там вякнула, сука? — не поверил своим ушам Аркадий, крепко сжимая смартфон в руках, алюминиевый корпус выдерживал, разве только на нем остались четко выраженные, влажные от пота отпечатки пальцев и ладони. — Адрес мне, быстро.
Она отключилась. Аркадий не мог поверить. Затылок обдало жаром, словно на него пыхнуло огнем изо рта факира, опалило короткостриженые волоски и пронеслось нервной дрожью вдоль позвоночника. Аркадию хотелось убивать. Хорошо, что он на балконе, его, детей и жену разделяют несколько стен. Мог бы не сдержаться. Тяжело дыша, как бык, запертый в тесную клетку на родео, за минуту до выпуска на арену, Аркадий набрал ее еще.
— Как ты посмела, блядь дешевая, — начал выплевывать слова после первого же гудка, прижимая прямоугольник гаджета к лицу. — Я доберусь до тебя и ножки от табуретки тебе забью в каждую дырку, одна еще останется.
Пламенную речь прервал очередной механический гудок. Аркадий догадался, что его посмели отказаться слушать. И кто? Девка, которую от трахал и бил на протяжении пять лет, что хотел с ней творил, в тряпке половой больше непослушания, чем в этой. Она ему полностью принадлежала. Она неспособна пойти против него. Будет делать, что он скажет. Аркадий взял себя в руки, набрал еще, сбросилось с первого же гудка и дальше «вне зоне доступа». Сходил за рабочей трубкой, набрал с нее, сначала гудки, сброс и блок. Ей жить расхотелось?
