Никто не знал о его тайнах. Жена и та не догадывалась. На самом деле Аркадий вел двойную жизнь, скрывая ото всех не свою личность полностью, но значительную ее часть. Он агрессор, ему нужны кровь, насилие, они заряжают его и долго невозможно без подзарядки.
Аркадий не догадывался, что есть еще часть его бытия, про которую он не знал, вернее не желал знать, отворачивался и закрывал глаза, стоило ей просочиться на другой, более реальный план существования. Этот самый мизерный, незаметный, почти не существующий голос, потусторонним образом вещал ему жуткие вещи. На самом деле он не представляет собой ничего особенного и не смог по-настоящему скопировать образ настоящего мужчины из общего информационного поля. Натянуть его костюм на себя. Не поместился или остались пустоты. Маска села криво и съезжает все больше, открывая его реального. Он не просто не бог, несмотря на все труды, у него даже не вышло похожей копии.
На самом деле он среднестатистический неудачник, винтик, молекула, клетка, легко заменяемая на такую же при любой необходимости. Муравей — работяга из огромного муравейника, отстранённый от королевы на максимально возможное расстояние. Солнце не встает ради него и не заходит за горизонт по его указке. Более того, он не может никем управлять, окружающие его люди находятся вне его влияния, как небесные светила. Он ничтожество.
Картина мира теряла привычные оттенки. В мире Аркадия вовсе не два цвета: черный и белый, как можно подумать. Он допускал некоторые оттенки серого. Главный же цвет, пусть не основной — красный. С каждым днем после расставания с Никой его зрачки отображали и посылали прямо в мозг картинки, где красного становилось больше день ото дня.
Мужчина решил, что ему пора отдохнуть, она устал, вот и мерещится всякое. Отдых за границей сейчас сильно ограничен и на четверых тур стоит, как крыло от самолета. Пришлось сократить срок пребывания на море до дести дней и раскошелиться. Аркадий с трудом потянул пятизвёздочный отель на первой линии. До отлета оставалось три дня и Аркадию приходилось целый день проводить с семьей. По утрам дети верещали и топали, мать их уводила в другие комнаты, шикала на них, Аркадий снова засыпал, безвозвратно теряя ощущение долгого и безмятежного сна. С криками и шумом не то удовольствие. Как справляется его жена с двумя маленькими мальчишками двадцать четыре на семь его не интересовало. Есть мужская работа и есть женская. Почему его должны заботить чужие проблемы? Дети для него оставались трофеями, латунным кубком победителя, двумя галочками напротив нужной строки в биографии, кем угодно, только не живыми людьми. По отдельности от него пацаны не имели особой ценности. В мире вообще мало, что имело значение, отдельно от Аркадия.
Отоспавшись, выполз на кухню позже одиннадцати. Завидев его, сыновья притихли, воспитания криком и битьем Аркадий к ним не применял, но мать их постоянно одергивала в его присутствии, требуя совершенно другого поведения, чем когда они оставались с ней наедине. Отцу мешать нельзя, он самый важный человек в семье и его комфорт выше потребностей всех остальных. Настоящая жена правильно расставляет приоритеты. Аркадий не ошибся в выборе женщины.
Она закрутилась, завертелась по кухне, накрывая ему поздний завтрак. Аркадий сел на стул, широко расставив ноги и откинувшись на спинку, лениво почесывая живот, зевая во все горло. Женщина обеспечила ему большую кружку черного кофе, поставила тарелочку с нарезанным сыром и колбасой, подоспели тосты. Сама жарила яичницу-глазунью с хорошим добавлением бекона, лука и томатов. Молодая женщина предвкушала поездку на море, у нее бывали тяжелые периоды, хотя она никогда не позволяла мужу видеть свое расстроенное лицо. Теперь у нее отличное настроение, дети растут, муж под боком. Ей можно позавидовать, такого мужчину она отхватила. Подруги слушали ее домашние истории с открытым ртом и влажными глазами, их она осмотрительно держала на должном расстоянии, всегда пренебрегала ими ради Аркадия, иногда меняя планы в последний момент, как его левая пятка захочет. С ее подругами и сестрой Аркадий почти не встречался, разве мельком. Мужа по недосмотру у нее не уведут.
Она держала металлическую лопатку в правой руке, готовясь подцепить дожарившуюся яичницу и переложить ее на подготовленную тарелку. На ней миленький домашний костюмчик, штаны ниже колен, ткань выгодно подчеркивает зад, маечка с низким овальным вырезом, но присутствуют рукава по середину плеча. На голове нарочито-небрежная гулька, несколько прядей якобы случайно выпали на шею и виски. Кажется, что она не накрашена, ВВ-крем, немного туши, румяна и пудра, не считаются, зато кожа светится натуральной свежестью, глаза подчеркнуты. Мамочка приплясывает возле плиты и напевает под нос популярную попсовую песенку.
