— О, пожалуйста, обращайтесь ко мне на ты, — улыбался и качал головой Лев. — Я приглашал и, конечно, вы мои гости, ни о каком раздельном счете не может быть и речи.
— А чем вы занимаетесь, если не секрет? — нагло влезла в беседу между мамой и Львом Кира, интересуясь не совсем принятыми вещами.
Лариса Анатольевна бросила на нее взгляд, полный укоризны, против воли прислушиваясь, что расскажет.
— Я владею речным пароходством, — признался Терновский, не теряя прекрасного расположения духа и не увиливая.
— Целым пароходством? — округлила глаза Кира.
— Строго говоря, наполовину, — не поддался на подначку, призывающую распустить хвост и похвастаться, наоборот, поскромничал. — Есть совладелец, ему принадлежит вторая.
— Тяжело, наверное, поставить на ноги большое дело к вашим годам, Лев, — интеллигентная и чопорная Лариса Анатольевна, выбрала промежуточный вариант между предложенным Терновским способом обращаться к нему, перешла на имя, но не перестала величать.
— Оно досталось мне по наследству, мне оставалось только сохранить и приумножить полученное, — отбил подачу со смутным намеком на нечестные способы приобретения благосостояния Терновский.
Официант начал приносить еду, подал вино. Льва совершенно невозможно сбить с толку и отбиться от него, пришлось открывать меню и изучать заново списки, спорить, выбирать, заказывать. Терновский не подпускал женщин к Нике, не позволял переключиться на нее, оставляя почти наедине с молчаливым отцом. Они отлично поужинали. Выдав самые важные сведения о себе, Лев начал расспрашивать сам. Оказывается, они приехали на десять дней, в городе провели три. Разорились и сняли отель в центре города, но завтра им нужно съезжать в другой, почти в Ленинградскую область.
Терновский коренной петербуржец, тонко воспитан и до встречи с Бояриновым полагал, что должен щадить гордость людей, не навязывать им свои услуги и помощь, не сорить при них деньгами. Однако Бояринов быстро доказал ему обратное. Он умел пускать алмазную пыль в глаза. Люди с удовольствием принимают слишком дорогие подарки, позволяют платить за себя, не слишком заморачиваясь на отдаче, богатые особенно, остальные тоже, но последние хотя бы смущаются. Деликатность нынче не в моде. Лев усвоил науку. Он посочувствовал и признал их переезд совершенно неприемлемым. Позвонил прямо посреди ночи одному знакомцу и переселил родственников Ники в так называемый люкс императора, в бывший особняк генерал-полицмейстера. Цены за номер за сутки заставило бы любое самое здоровое сердце сбиться на аритмию. У Льва имелись с хозяином отеля деловые отношения, пойдет взаимозачетом. В конце ужина торжественно обменялись номерами телефонов. Лев и Ника проводили родителей и ее сестру до самого крыльца их небольшого хостела. Кира остановилась в фойе и через окно проследила, как Нику аккуратно грузят в автомобиль представительского класса, дороги к утру открыли.
— Устала? — уже дома наблюдая как Ника облегченно вздыхая снимает босоножки, пожалел ее Лев.
— Спасибо, — пробормотала девушка, прижимаясь к нему и запрокидывая голову.
— Не за что, моя хорошая, — отнекивался довольный Лев, ему нравилось, когда его старания ценят по достоинству. — Пойдем спать.
Родственников приходилось развлекать, но Терновский здраво рассудил, что они им не обязаны обеспечивать полное свое присутствие. От него не ускользнуло насколько напряжённой чувствует себя в их обществе Ника. На следующий день был выходной, потом они вернулись на работу. Лев подключил связи и раздобыл билеты на давно зарезервированные мероприятия. Нику наедине с родственниками он не оставлял. Десять дней быстро подошли к концу. В последний совместный вечер принято решение устроить ужин прямо у них в квартире. Марии и ее помощнице пришлось постараться, хотя еду доставили из ресторана.
Домашние посиделки задались. Лариса Анатольевна и Кира сильно притихли, в полной мере оценив возможности Терновского, причем совсем не на словах. По всему выходило, что у Ники есть шанс составить отличную партию.
