Птицу надо было догнать, но не только это дело гнало его в лес: карман штанов жег утренний трофей – кристалл брата. Тимур был седьмом классе, и как всегда хотел сделать домашнее задание лучше всех. Да только где он этот ваш медный купорос найдет? Купите в хозяйственном магазине, подумать только! Дед Тимура в город если и возьмет, то только на выходных, а самому автостопом.. единственный вариант, и Август даже собрался ранним утром, да только дед, вставший с петухами, кликнул лезть на крышу, продувать печную трубу, а слез на землю он уже весь в саже и тут же помчался замешивать свиньям, получив для ускорения очередную оплеуху. Потом уже незаметно ведро воды на плите не нагреешь, чтоб помыться да втихую выйти через поля к шоссе – дед прицепится как клещ, а куда, а зачем, не ври, чертеныш, знаем мы ваше домашнее задание, от работы отлынивать вздумал?
Братишка же на местной свалке нарыл очередную колбочку из-под просроченного сиропа от кашля, но вместо привычной забродившей жижи вылил в банку для эксперимента алую, сияющую в лучах восхода на подоконнике воду. Для основы под соляной кристалл взял тот фиолетовый камень, что Август оставил на столе, привязал его к нитке и газетой прошлогодней банку накрыл – мол, чтоб пыль в раствор не попала.
Август взбесился и чуть не врезал мелкому за то, что чужое взял, а потом напомнил себе, что он-то камень вообще стащил. И, едва мазнув взглядом по черным умоляющим глазам вставшего на защиту “самого лучшего и красивого эксперимента”, сдался, решив, что заберет камень после Тимкиного урока. Сегодня поутру, как обычно, выбравшись из-под одеяла так, чтоб не разбудить Тимку, он замер босиком на ледяном паркете: в банке брата, теперь полной чистой, совсем не кровавой воды, игольчатой змейкой обернулся вокруг камня алый кристалл.
Он не думал совсем – бросил взгляд в сторону кровати, неслышно, всей ступней шагнул навстречу играющей на солнце драгоценности, снял газету и потянул веточку с нитью наружу. Так с ней и вышел и только в синем зале, вытянув из шкафа носок, перекусил нить и завернул добычу. Потом, еле слыша бег секундной стрелки с часов из зеленого зала и кляня рассохшееся до скрипа дерево комода, обвязал нитью камешек, что вырыл из-под снега у колодца, а сверху в банку долил какое-то из дедовых лекарств; получилось что-то синее, но времени исправлять не было – Август накрыл газетой банку брата как было и понесся на кухню, ставить на огонь сковородку, а потом в сарай, собрать яйца, а потом вернулся дед и от него несло навозом, набурчал, что в яичнице нет сала и погнал на чердак, разбираться с печкой, а то ему ночью весь бок продуло…
И вот теперь, выслеживая треклятого гусака, Август знал, что Тимур-то уже точно встал. А он, как дурак, упустил хитрую птицу, что по наказу деда должна быть сегодня же сварена. Упустил, емеля, испугавшись распахнутых, готовых к атаке крыльев. Тогда он сомкнул хватку на головке жертвы, презрев шипение плоского клюва, но теперь осознал ошибку: хватать надо было под крылья, чтоб не молотило потом по лицу и не мотыляло бешено гибкой шеей, а покорно легло под нож.
Ускорившись он продрался к речной петле, посреди которой высился горелый остов острова: мертвые березы и ели торчали вверх, даже после пожара не покинув свой пост. Сторожа мертвых.
Его гусь уселся прямо на лед между одним берегом и другим, а вокруг него летала фея; Август сперва отметил мелькнувшие в движении долгие золотые волосы и кроваво-красную мантию; потом разглядел, что девчонка не летает, а катается на коньках, но как! Совсем не те неуклюжие попытки не свалиться или затормозить, не врезавшись в бортик катка, что он видел в репортаже о праздничных катаниях по телеку, пока дед спал – нет, она неслась, быстро и уверенно срезая лезвием конька лед, и когда казалось, что сейчас либо свалится либо взлетит, девчонка сворачивала, едва касаясь пальцами обнаженных ладоней льда, а потом разгонялась и вдруг выпрыгивала, прижав руки к лицу, хохоча и вращаясь на весу.
Ну чисто сирена. Она была похожа на Вику Семенец тем родством, которым едины все ангелоподобные, светлые кожей и лицом. Очень чистые люди.
Гусака эта всполошная девица совсем не тревожила – он деловито вычищал клювом перышки.
– Эй! – а глазищи у нее голубые, такие ясные. Он и сам не знал зачем окликнул, но едва ступив на лед, чтобы подойти к ней, замершей посреди исполосованной реки, ощутил непрочность речной корки, когда уже на втором шаге казавшаяся крепкой масса затрещала. Девчонка хихикнула и, подпнув коньком гуся, крикнула:
– Не это ищешь? – и, в мгновение ока оказавшись рядом, спихнула Августа в снег, повалившись сверху. Вздорная птица, шипя и хлопая крыльями, угодила прямо в просевшее под весом парня место на льду и провалилась вниз, окатив их кучей холодных брызг. Август скинул бушлат и, подтянув рукава растянутого свитера и упав на колени рядом с прорубью, попытался обхватить трепыхающегося глупого гуся. В итоге все же вытащил перепуганное животное, но свитер весь промок.
