– Можно с тобой? Я помогу, – он и не понял, как решился все выпалить. Вот он выходит из мрака кладовой под сияние лампочки и думает, что нельзя, не надо о таком просить и страшится представить реакцию, а вот его губы, немые и мертвые, выдают дикую затею сами по себе.
Дед окинул взглядом старшего внука, его раздавшиеся за лето плечи, размазал в кашу картофелину, и веселая искорка мелькнула в серых зрачках:
– Тебя-а-а? – он вдохнул водку одним глотком и, закусив чесноком, пригладил усы над верхней губой. В чарке осталась половина, – а сдюжишь? – Август кивнул. Дед недоверчиво хмыкнул и собрался было ответить, но его прервал собачий лай со двора.
– Заткнись, Декс! – Дед привстал и, взяв с подоконника фонарь, посветил в темноту через окно. Август даже не удивился кличке нового пса – она была неотличима от имени прежнего, которого пришлось увезти и бросить в полях, когда пес перестал вставать и стал гадить под себя в будке. Инвалид, навалившись на стол, с насмешливым интересом следил за развернувшейся сценой: старик, заметив во дворе волка, схватил нож, обтер полотенцем и сунул в руки опешившему Августу.
– Сними шкуру с брата. Ну?! – Август взял орудие и приказал себе успокоиться. Если старик возьмет его с собой, ему придется убить и разделать свинью. И в этот раз спрятаться от предсмертного визга в самой дальней комнате под столом зажав уши не выйдет. Это проверка, точно.
Но как только он вышел наружу и встал в пятне света перед доверчивым волчонком, голос разума затих. Там, под шкурой волка – Тимур, и ему будет больно даже если Август не прикоснется к шкуре ножом, дед не станет ждать и сам сдернет волчий покров. Так что он обхватил брата за холку и приставил лезвие к горловине. Наклонил острие и осторожно сделал надрез, достаточный, чтоб в рану протиснуть большие пальцы.
Но волчонок, до того стоявший смирно, вдруг зарычал, вывернулся и вцепился в ранившее его предплечье: челюсти сомкнулись и тут же разжались, но волк уже вертелся на месте, поскуливая, не давая прикоснуться к ране. Руки деда быстро зафиксировали мелкого, зажав его между колен, и так же быстро протиснулись в рану, расширяя ее. Шкура отошла легко, как будто меж кожей человека и волка не было капилляров, но Тимур, выползший из нее, был весь в крови.
Тимка потянулся к брату, ощупывая место укуса. Он поднял на старшего брата темные глаза и виновато улыбнулся. Август же в который раз пытался понять, как так получается, что масса волчонка и масса двенадцатилетнего брата разные, а тело одно.
– Стыдоба! Иди умойся! – на Августа дед не смотрел.
– Не-а, я голодный, потом!
– Держи, – он наложил брату побольше мяса и напомнил себе выдать мелкому самую большую кружку чая, поскорее восстановить баланс жидкости и железа в организме.
Август спрятал улыбку в ложку: теперь подостывшее варево нашло связь с прилипшим к спине желудком и кусочки моркови, как и пластинки лука, напитанные мясным духом, распрямили стенки комочка мышц. Он понял, до чего замерз на табуретке у окна, сквозь рассохшуюся раму которого немилосердно дуло. Дед же, сидевший напротив, наоборот, раскраснелся от водки, когда Тимка, черный от волчьей крови, забрался на печь с тарелкой в ворох старых курток, как кот, и подал голос:
– Деда, это теперь с нами жить будет? – калека не смог обернуться и уже открыл было рот, но старик опередил его:
– ЭТО теперь ваш брат Павел Резов. Вы трое поделите обязанности по дому. – Август поперхнулся. – Что?
– А хвост у него от отца или от матери? – стук ложек затих, все уставились на Августа. Тимка подбежал к калеке и стянул тряпку, прикрывавшую ноги. Новенький, до того с трудом управлявшийся с ложкой, запачкавший супом подбородок, хищно улыбнулся и одним слитным движением обернулся змеиным хвостом вокруг Тимура, а человеческим торсом навис над мальчиком и, дурачась, засунул жертве два пальца в ноздри.
– Похож на поросенка, а? – Август оцепенел. Чертов наг2! Змеиный ублюдок!
Тимур, подыгрывая, хрюкнул, и Пашка сполз с него на пол, довольно неуклюже помогая себе хвостом, а больше работая руками, вылизывая холодный грязный пол рубашкой Августа, чтобы доползти к коляске, оставленной снаружи, под ступеньками.
– Деда, а к кому городские приехали? – старик не посмотрел на мальчика, а уставился на старшего. Август, не успевший цыкнуть брату, упорно заработал ложкой. – Я тут девочку в лесу видел, блондинку, точно не из наших, – он спешно встал, не доев, и вышел. Моргнув пару раз, различил в темноте дорогу к будке и счистил кости и вареную шкуру в миску псу. Хотел проверить воду, но из буды донеслось глухое рычание, так что подросток вернулся на кухню, где с ведра набрал воды в чайник. Сковырнул пару жирных бляшек с расписанного хохломой бока.
– Сядь, чего стоишь.
