…Я сидел в темноте в пленительно мягком кресле напротив окна, под негромкие звуки леса попивал чаёк и размышлял о произошедших событиях. Я вполне мог быть доволен собой благодаря собственной находчивости и благоразумной инициативности, и теперь во мне боролись усталость и возбуждение от одних и тех же пережитых эмоций. Я, пытаясь расслабиться в тиши тёмной квартиры, просто ждал, когда эта борьба утихнет сама собой – я знал, что в таком состоянии просто не засну. Совершенно неожиданно раздался звонок. Я почему-то сразу понял, что звонит Юлия. Это было сочетание и подсознательного ожидания (надежды), и неожиданности (от того, что это всё же случилось); я ненароком облил себя чаем, благо, уже не горячим.
– Какая досада, – пробормотал я, стряхивая с себя воду. Затем переключил на громкую связь. – Ave, doctor8!
– Привет, – голос Юлии был явно сонный.
– Ты спишь? – я даже застыл в изумлении.
– Ага, – слабым голосом звучал ответ.
– Ты удивительная девушка.
– А ты – непорядочный мужчина. Я и звоню тебе, чтобы сказать об этом. Подожди минуту, – не дав мне возразить, она замолчала. Спустя несколько секунд её голос раздался вновь, и был он уже более естественным. – Ты обещал девушке позвонить – и пропал.
Я нахмурился. Есть у меня черта – сразу же принимать всё близко к сердцу.
– Я не звонил из опасения разбудить тебя, потому что только полчаса, как попал домой.
– Как прошёл приём?
– Сносно, – ровно ответил я, вновь усаживаясь в кресло. – Могло быть как лучше, так и хуже.
– Устал?
– Очень. Но самое неприятное – это то, что ближайшие несколько дней пройдут в таком же режиме, – и, не тратя времени на ненужные слова, сразу перешёл к делу: – Поэтому, чтобы не чокнуться, мне необходимо сменить обстановку. Что ты скажешь на моё предложение сходить завтра на гравикон – я смог раздобыть два козырных билета? Как у тебя с графиком завтра?
– Очень интересное предложение. Я никогда раньше не ходила на гравикон.
– Удивительно, я думал, ты всё на АП видела.
– Прям уж всё, мне же не пятьдесят лет. Да и надо оставить молодому человеку хоть какой-то шанс удивить меня чем-нибудь, – я почувствовал игривость в её голосе.
– Весьма дальновидно. Смею тебя заверить: ты будешь впечатлена этим зрелищем.
– Хорошо, я согласна. Куда мне нужно будет прибыть?
– Пока не знаю, – я напряг все извилины. – Давай так: я завтра тебе позвоню, когда буду свободен… – но тут я, наконец, собрался с мыслями: – Нет, давай не так!
–Ух ты, видимо, ты прям сейчас меня удивишь!
– Да! В котором часу ты заканчиваешь?
– В 6.30-6.40, – задумчиво ответила Юлия.
– Заеду за тобой в Академию в 6.50, – твёрдо решил я.
– Вот как!
– Именно так, – подтвердил я и, чтобы не давать поводов к лишним «если» или «но», решил закончить разговор. – А сейчас давай желать друг другу приятных снов, потому что мне ещё нужно поговорить с Советником.
– Хорошо, приятных снов, Константин, – сказала девушка. Мне послышалось, нежным голосом.
– Взаимно.
Через 10 минут я уже лежал в кровати и отходил в мир грёз.
6.
Я снова мчался по бесконечным улицам Города. Архелай снова несказанно выручал меня. Я, обуреваемый эмоциями, едва сохранял выдержку.
Началось всё с того, что в 8.30 утра меня разбудил Лициниан и чуть ли не с криками набросился из-за того, что я сплю, а не занимаюсь делами. Спросонья я не смог сразу дать правильный ответ, чем навлёк на себя просто поток гнева и распоряжений, хотя и заметил ему, что никаких поручений мне дано не было. Но это замечание лишь усилило раздражение Советника: «Тебя что, нужно пинать? Голова тебе на что?».
Явившись в курию, я был огорошен, когда один из служащих сказал мне, что лечу сегодня в ночь. Я попытался заняться делами, которые жизненно важно было уладить до отъезда и за малым не набрал Юлию, чтобы сообщить об отмене планов, но помешал мне это сделать сам Лициниан своим появлением. И, к счастью, вместе с очередной порцией раздражения он принёс и хорошие новости.
– А, явился. Не понимаю я тебя: такие дела творятся, в которых тебе отведена чуть ли не первостепенная роль, а ты так явно проявляешь безалаберность. Константин, что с тобой?
– Когда отъезд? – скрывая ответное раздражение, спросил я.
Лициниан, хвала ему, умел быстро переключаться и гасить гнев.
– Не сегодня. Скорее всего, завтра вечером.
– Почему такая неопределённость?
– Ищут подходящий борт. Либо ты летишь хоть сейчас на гражданском, но неделю, либо на военном, но двое суток.
– Ух ты, – я понимающе закивал головой. Эта деталь меня заинтересовала, поскольку затрагивала потаённые желания каждого мальчика, юноши, мужчины. Генной памяти – отдельное «спасибо».
– Рано не радуйся. Предполагаю, что тебя захочет видеть сам Август.
– Логично и ожидаемо, – согласился я.
В четыре часа пополудни, увлечённый работой, я спохватился: мне ведь ещё надо переодеться. Когда хмурый взгляд на пару с неодобрительным вопросом Советника попытались меня остановить, я, в отличие от самого себя утром, смело и ровно ему парировал:
– Мне нужно собрать вещи и уладить личные дела.
На удивление, он не стал спорить.
– А, ну хорошо, – пожал плечами он, и я помчался к себе.
