Да, должен согласиться, я осознавал сложность задания, и чувство собственной значимости изрядно подстёгивало гордость. К слову, сам Валент тоже был не последним человеком в своей области – у него был несомненный талант руководителя, и в Департаменте Информации АП перед ним открывались прекрасные перспективы, тем более, что он ещё и разбирался в области руководимого им коллектива. Как сейчас помню: с того самого вечера во мне скромным росточком начало пробиваться осознание того факта, что такие как мы с ним – это часть в будущей политической структуре Метрополии.
– Ладно, мне не до твоих моралей, – прервал я эту софистику, хотя от слов друга мне действительно стало легче. – Пойду-ка я лучше свою красавицу отобью у тех шутников.
Я целеустремлённо направился к компании людей, которые так активно веселили Юлию, будто она была единственной для них усладой. Положив руку на её спину, я, насколько мог, зычно обратился:
– Салют, любезные! Надеюсь, вы не против, если я украду у вас эту красавицу, а то наша ложа опустела без неё, – и, не дожидаясь ответа, вложил в ладонь чуть больше веса, едва заметно притягивая в свою сторону.
Все с застывшими на мгновение лицами посмотрели на меня, Юлия, улыбаясь, обернулась.
– Константин, останься, я хочу представить тебя моим хорошим знакомым.
Я сделал формальную вежливую улыбку.
– Ребята, это Аврелий Константин, он работает в Сенате. Константин, эти люди – мои коллеги по Академии, – представила нас Юлия. Среди «этих людей» были четверо мужчин лет 30 и две дамы, по-моему, моложе. Один парень как-то странно смотрел на Юлию: не так, как смотрят просто друзья; я с холодным взглядом кивнул головой.
Поскольку я не имел ни малейшего желания быть в этой компании, то, склонившись к уху своей подруги, но и не стараясь быть неуслышанным, проговорил:
– Сегодня последний вечер, когда я дома, и хочу провести его с тобой.
На секунду Юлия задумалась, покусывая губы, затем, дружелюбно улыбнувшись, сказала:
– Закажи нам, пожалуйста, напитки, я сейчас приду.
Я кивнул безмолвно наблюдавшей за нами публике и неторопливо вернулся в надежде, что она не оставит меня в глупом положении. И – да, она не оставила! К моему счастью, не у спел я дойти до нашего столика, как неожиданно был схвачен за руку и увлечён в сторону. На ходу я успел бросить официантке «повтори напитки!», и вот я уже снова вместе с той, в которую так быстро и так сильно влюбился.
– Это все преподаватели? – сказал я на ухо Юлии, когда мы танцевали под медленную мелодию.
– Почти, кроме одного…
– Того, который так влюблённо на тебя смотрит? – признаться, слова мои звучали дерзко.
– По-моему, влюблённо на меня смотришь только ты, – спокойно прошептала Юлия. – Ревнуешь?
Я неодобрительно посмотрел на неё, а её это только подстегнуло.
– Что? Мы вместе учились в гимназии, когда-то он был в меня влюблён, но после выпуска мы ни разу не виделись, а тут он проездом очутился здесь. Поэтому так и смотрит, видимо.
– Понимаю, – ровно произнёс я. – На тебя нельзя смотреть равнодушно.
– Брось, тебе ещё рано ревновать.
Оставалось только воспринимать подобные фразы не как уколы.
Мы молча продолжили качаться в танце. Даже не мог себе представить, о чём она думала в тот момент.
Понимая, что слишком накручиваю себя по пустякам, я решил как можно лучше оторваться сегодня, и, должен сказать, мне это успешно удалось. Когда мы снова отправились передохнуть, я, одолеваемый жаждой, залпом выпил половину бокала своего напитка. Какое-то ощущение нереальности и лёгкости мгновенно завладело мной и удивительным образом сдвинуло моральные рамки. Такой интересный вкус. Я не понял, что произошло, но ощущения оказались приятными, плюс ещё эта музыка… Она как будто гипнотизировала, она была завораживающе приятная, и мой затуманенный разум, словно транскрипция, пытался передать её звучание движениями тела. Чувство, будто я витаю в заоблачной выси, будто я в иных мирах, пропитало меня полностью – и вот мои рамки уже начисто стёрты, а я вытворяю на танцполе такие вещи, которых от себя никогда не ожидал – настолько я хотел сделать этот вечер запоминающимся. Помимо этого, чувство ревности всякий раз, когда Юлия подходила к своему давнему приятелю, добавляло масла в огонь и нагло подпитывало мою развязность. В какой-то момент я уже перестал ощущать плавность и уверенность в собственных движениях, вместо них меня поглотила волна тягостной лени, изображения в глазах начали размываться, дыхание стало тяжёлым. Мозаика сознания собралась во что-то ясное в момент, когда мы были у ложи.
– А все испытывают такие странные ощущения? – язык с трудом повиновался мозгу. Мне стало неловко и невероятно страшно. Дальнейшие разговоры я слышал уже так, будто находился в канализационной трубе.
– А что он пил и сколько? – строго спросила Юлия.
– Вот, кажется, это, – ответил Валент. Он почему-то стоял рядом и придерживал меня за локоть. – Два бокала…
– Это такой коктейль, как мы пьём, он с алкоголем!
Агриппина ахнула, в ужасе прикрыв ладонями рот.
– Он же не пьёт! – вскричала она.
И тут моя память стремительно ушла отдыхать.
7.
