Я несколько секунд раздумывал, изучая взглядом стол, но, вспомнив про зрительный контакт, посмотрел на Доминика.
– Прежде всего буду слушать, смотреть, запоминать и анализировать информацию…
Тут правитель резко меня перебил и помотал указательным пальцем:
– Нет уж, анализировать тебе совершенно ни к чему, оставь это нам. Продолжай.
– Слушаюсь. Будет возможность – буду задавать вопросы и просить пояснения, буду ненавязчиво пытаться залезть своим носом везде, где только можно будет…
– Всё верно, помни, главное – ненавязчиво.
– Да, государь! Согласен с тобой: я постараюсь лавировать между статусами цензора и, как бы это… молодого стажёра, которому можно забить голову всякой ерундой. Скажем, я собираю материал для диссертации, у меня как раз и область подходящая, связанная с социологией, – я был рад, что эта идея так внезапно подвернулась в подходящий момент.
– Правильно говоришь. Ты только сумей отсеять от ерунды здравое зерно! – наставительно проговорил Доминик. Взгляд его стал чуть менее тяжёлым. – Продолжай.
– Я знаю, чего ждут здесь от моей миссии, и понимаю, что плоскость моих интересов не военная, а сугубо гражданская, потому что спокойствие граждан – это залог успеха любого военного или политического предприятия. В связи с этим мне представляется важным изучить вопросы: образования, медицины, социальной политики, кадровый и профессиональный состав ведомств, по возможности, быт населения и, разумеется, этнический состав его.
Покуда я перечислял, Август одобрительно кивал, но на последних словах насторожился.
– С этим поаккуратнее, Аврелий, эту информацию записывай отдельно и так же отдельно мне её потом представишь.
Что было бы, если б тут сейчас находились Товарищи? Кто вёл бы со мной беседу: Доминик или они?
– Слушаюсь, государь.
– Не называй меня так! – почти рявкнул он.
Я сглотнул.
– Прошу прощения.
– Ладно, я вижу, хоть какое-то понимание в твоих глазах всё же теплится, и ты, вроде, толковый парень, раз Лициний так твёрдо за тебя стоит, поэтому на месте сориентируешься. Помни, что с пустыми руками тебя здесь не ждут. Вылетаешь сегодня с военного космодрома «Карфаген», на месте тебя встретят, связью обеспечат; помимо сбора информации докладывать будешь каждый день секретарю. Никакую информацию кому бы то ни было не передавать, запомни! Вопросы?
Я, недолго думая, спросил:
– Из существенных только два: первый – финансы.
– Что «финансы»?
– На непредвиденные нужды, на представительские расходы…
– Согласен. Найдёшь Криспа, скажешь, что я согласовал выдачу безлимитного государственного счёта. По поводу персональных трат – будь осторожен. Сам на получение взятки не провоцируй, но если кто-либо будет просить или требовать, то давай и запоминай – кому, за что, сколько!
– Понял. Второй – только Гордиана или также другие системы Доминиона: Элефантина, Согдиана? – я задавал этот необходимый вопрос с тревогой и страхом услышать ответ.
– Хороший вопрос, – ответил Доминик, задумавшись. Он откинулся на спинку кресла и, почёсывая подбородок, долго смотрел на меня в упор. – По-хорошему, надо, конечно, проинспектировать все перечисленные, но со временем и ресурсами сейчас напряжённо, поэтому нет, только Гордиана, там сейчас наиболее сложная обстановка.
– Понял, Август. А дорога назад: как, когда?
Доминик усмехнулся:
– Ты сначала доживи и сделай, что от тебя требуется.
Я слегка нахмурился, что только усилило усмешку Доминика, и чтобы не казаться простаком, немного задрав нос, уверенно отвечал:
– Будет сделано!
Август только поднял брови.
– Больше вопросов нет, – сказал я и двумя глотками допил кофе. Всё-таки школа Лициниана воспитала меня – как мне кажется, я достойно держался, да и Доминик явно оттаял.
– Невеста есть? – совершенно неожиданно спросил он, приняв менее строгую позу.
– Пока только девушка, надеюсь, со временем станет невестой, – ответил я, не в силах сдержать улыбку.
– Кто такая?
– Преподаватель теоретической дипломатии в Академии, Инара Паулина Юлия.
– С антийкой, значит, связался? – полюбопытствовал, впрочем, без явного осуждения Август – уж кому как не ему быть толерантным. Удивительно, как непривычное имя сразу привлекало внимание и подводило к однозначному выводу об этнической принадлежности его носителя.
– Она на три четверти человек, и её дед хорошо потрудился на наше Отечество… – стал я оправдывать Юлию. Мальчишеский поступок.
– Сам проверял, что ли? – перебил Доминик.
– Да, проверял.
Я ликовал от того, что в этот раз Августу не удалось меня подловить.
– То, что антийка – не важно, деда – знавал, хоть и не лично. Ждать будет? – с участием спросил мой высокородный собеседник.
– Верю в это всей душой! – на выдохе произнёс я.
– Веришь? Мало верить. Ладно, о ней не беспокойся, всё будет хорошо. Помни, что на тебя смотрит весь Ordo Hominis mundi13, и пускай только это тебя заботит и ведёт к успеху, – напутствовал меня правитель.
– Слушаюсь, Август Доминик, – выпалил я, вставая.
– Ступай.
Я кивнул и скорым шагом покинул янтарный зал.
Лициниан ждал в столовой за обедом. Завидев меня, он едва ли не с испугом посмотрел, перестав жевать:
