Очередь прошла там, где они были мгновение назад.
Свинец разодрал обои, осыпав мебель штукатурной пылью; входная дверь превратилась в труху.
Спасаясь от пуль, щепок и осколков зеркала, Севан заполз под трельяж.
– Быстрее! – гаркнул незнакомый голос.
«Слепая Гадалка, только не сюда!» – капитан прислушивалась к топоту, боясь дышать.
По коридору прошла новая очередь, но богиня вняла молитве. Заговорщики ворвались в комнату, ближайшую к лестнице, а не в ту, где укрылась Лем. Раздался треск разбиваемого окна. Следом – несколько грубых окриков, раскат грома, плеск ливня и затихающий стук подошв.
«Почему они бегут?»
Ответ не заставил Лем ждать. Особняк виконта сотрясся до основания.
Капитана оглушило взрывом.
Картины попадали, мебель полетела на пол. С потолка посыпалась лепнина, стекла выбило из рам. Плашки паркета вздыбились иглами. Перекрытия застонали; стены покосились и пошли волнами.
Дом ухнул и осел – удар повредил фундамент.
Лем медленно опустилась на колени. Закрыв ладонями уши, она мотала головой, широко раскрывая рот и стараясь избавиться от отпечатавшегося на барабанных перепонках звона.
– Г… Греза!.. – хрипло позвала капитан.
– Я цел!.. – откликнулся тот, выползая из гостиной.
Там треснула потолочная балка; один конец впечатался в пол, но парня не задело.
– Этого б достать!..
– Никис… Колин… – простонал в рацию придавленный трельяжем Севан.
Лем опять мотнула головой. После взорвавшего уши хлопка тишина казалась оглушающей.
Из кухни клубами накатывала пыль. Ничего не горело. Заговорщики не просто перекрыли газ, а предусмотрительно стравили, чтобы взрывом не уничтожило их самих и половину квартала.
Капитан подползла к Севану и попробовала забрать рацию. Он протестующе сжал пальцы.
– Колин… – гитец дернулся, пытаясь освободиться из-под обломков.
– Еще достанем, – успокоила Лем, с помощью Устина приподнимая трельяж.
Они привалили его к входной двери. Снаружи горели прожекторы, выставляя покосившийся дом на всеобщее обозрение и не давая рассмотреть тех, кто их включил. Яркий свет сек глаза.
– Засранцы!.. – отпрянул Устин.
– Мария, найди остальных, – Севан сел, нащупал выпавшее оружие, вернул в кобуру и с трудом поднялся, хватаясь за стену. Рация в его руке молчала, точно сломанная.
Лем кивнула и двинулась в конец коридора, на ощупь огибая обломки. В черепе гудел осиный рой, в глазах темнело. Качало, как после бутылки паленого бренди. Выпятившиеся кости паркета царапали подошвы, а пол прогибался. Капитан не понимала: на самом ли деле или так казалось из-за головокружения. Она споткнулась; Устин поднырнул ей под руку, помогая идти.
Возле кухни пыль висела плотной завесой. Лем закрыла нос и рот рукавом плаща, пожалев, что нет респиратора. Она прочистила горло, сплюнула, остановившись, и Устин повел ее дальше.
Взрыв снес дверь кладовой, вырвав косяк. Капитан схватилась за обнажившуюся кладку, позвала:
– Есть живые?
– Капитан Декс… – откуда-то снизу раздался тихий голос чтеца, – люди Германа… нас ждали…
Колин сидел на полу у люка в подвал. Он выглядел скорее напуганным, чем раненым. По-детски широко распахнутые глаза с облегчением смотрели на Лем. Лицо покрывали царапины, в волосах запутались щепки, мундир лишился половины пуговиц и дубовых листьев с воротника.
Чтец посмотрел на валявшиеся рядом обломки рации и снова поднял голову:
– Меня запутывали… – его речь постепенно становилась связной. – Восемь… Трое внизу, пятеро наверху… Нижним приказали завалить тоннель, когда мы придем… Склад вывезли… Это западня…
– Где агенты? – мрачно спросила Лем.
– Там… – Колин указал подбородком ей за спину. – Были у задней двери.
Из пылевой завесы вывалились Фаддей Никис, Трифон Иклид и Яннис Ропулус. Никис прихрамывал и матерился, заворачивая такие конструкции, какие Лем в жизни не слышала. Иклид с Ропулусом поддерживали друг друга. Крепыш тяжело дышал и усердно тер бок, подбадриваясь гитскими поговорками. Левую руку блондина заливала кровь, половина лица превратилась в сплошную багровую ссадину. Он шел с трудом, но голубые глаза горели яростью.
– Мария, где «Аве Асандаро»? – Севан доковылял до кухни. – Нам не выбраться без корабля. Особняк окружили.
Лем потянулась к обычно висевшей на цепочке под одеждой «луковице». Ее не было. Мужские часы не подходили к костюмам, в которых доктор Мария Гейц щеголяла на Венетре. Она оставляла их в гостиничном номере.
Колин то ли понял, что она ищет, то ли просто прочитал мысли. Он посмотрел на левое запястье, но стекло наручных часов треснуло, а стрелки остановились.
– Без восьми полночь…
– «Аве Асандаро» должен быть рядом, – Лем помогла Колину подняться, опять отметив: Слепая Гадалка традиционно пощадила новичка в первом бою. – Севан, дай мне рацию и идем повыше. Попробуем связаться с Виго.
Отряд переместился к лестнице.
Они поднимались по искореженным ступеням на второй этаж, когда заговорщики открыли огонь, зачищая особняк от переживших взрыв. Стреляли наугад очередями, не жалея патронов: по окнам, дверям, комнатам, прихожей и кухне. За считаные секунды в решето не превратились разве что каменные стены.
