Сквозь тучи проступил золотистый корпус. Фюзеляж с тремя длинными крыльями блестел, как градина. На корме топорщился плавник бизани, а стреловидная пара рассекала воздух по обе стороны от жилого отсека. На крыльях горели фары, винты наматывали ливень на лопасти. Под ними искрились фиолетовым запущенные на полную мощность балансиры. Еще один крупный кристалл полыхал в четырехсегментной полусфере грузовой палубы, прикрытый броней.
«Аве Асандаро» дал пулеметный залп по лужайке. Несколько прожекторов брызнули осколками, погрузив половину особняка во мрак. Кто-то из противников упал точно подкошенный. Часть с воплями кинулись врассыпную.
«Надо было посылать Белых сов», – мстительно хмыкнула Лем.
Крылатые пехотинцы умели реагировать на непредвиденные обстоятельства. Заговорщики же просто метались в панике, не понимая, что они словно на ладони у оружейника галиота.
– Греза! – позвала капитан, выцеливая тех, кто не потерял голову. – Тащи всех поближе!
Лучи днищевых прожекторов зашарили по саду, уперлись в здание, поднялись к крыше и нашли Лем. Она приветственно вскинула руку и немедля вернулась за трубу, чтобы не стать мишенью.
Бой пока не закончился.
Устин принял у Иклида Ропулуса и едва сдюжил: блондин оказался цверговски тяжелым. Следом крепыш подсадил Колина. Чтец вымотался, и парню пришлось втаскивать его за шкирку, будто котенка.
– Где Севан и Никис? – спросила капитан.
Иклид мотнул головой вглубь заполненного дымом чердака и выбрался из люка навстречу кораблю.
«Аве Асандаро» снизился и завис кормой к особняку, покачиваясь из стороны в сторону. Рокот дизельных двигателей превратился в сдержанное урчание; сияние балансиров побледнело. Однако пулеметы напряженно гудели, готовые в любой момент опять разразиться очередями.
Опустилась рампа. В проеме показалась родная коротко стриженная макушка Константина. За его спиной приветственно булькал Ашур, хлопая коричневыми крыльями.
– Кас, принимай раненых! – крикнула Лем. – Греза, на корабль! У Виго не двадцать пять рук – поможешь с пулеметами! Быстро-быстро! Поше-о-ол!!!
Константин перекинул за плечо «скопу», любимое и проверенное годами охотничье ружье, пристегнул к поясу карабин страховочного троса и сбежал на край рампы. Встретившись глазами с капитаном и улыбнувшись ей, подал руку Устину. Тот шустро проскочил внутрь.
– Иметь вас слоном!!! – раздался с чердака рык Никиса. – Шеф, уходите!!!
Его «таган» рявкнул в последний раз и заклацал впустую: кончились патроны.
Наверху показалась голова Севана. Гитец взялся за край люка здоровой рукой; правая ладонь плашмя хлопнула по скользкой черепице. Искалеченная кисть не слушалась: пальцы скрутила судорога, и он не мог вылезти.
– Никис, ты долго?! – капитан вытянула гитца на крышу за плечи.
Вместо ответа на чердаке вспыхнул белый свет, и агента накрыла мощная звуковая волна.
– Сожри тебя Хозяйкины псы! – Лем ринулась вниз – Никиса больше некому было вытаскивать. В голову отчего-то даже не стукнулась мысль уйти без него. – Цвергов самоубийца!
Пуля свистнула у ее виска, вскинув прядь волос. Лем подняла оба «кейца», устремив дула в сторону, откуда стреляли, и надавила на спусковые крючки.
В точку. Раздался предсмертный хрип.
Кто-то пальнул с противоположного конца чердака.
Лем прижалась спиной к одной из опор крыши. Кровь бурлила, тело работало на рефлексах; в голове – ясные, короткие мысли. Перед глазами пролетела пуля. Капитан детально рассмотрела мерцающую пирамидку со скругленной вершиной и резко нырнула к полу, вглядываясь в темноту.
Почти сразу она с облегчением заметила скорчившийся силуэт. Никис лежал в паре ярдов, морщась, плюясь и зажимая уши руками. Светошумовая граната прилетела ему под ноги, обдав резиновой картечью.
Капитан подхватила с пола какой-то обломок, швырнула туда, где прятался второй стрелок, и моментально разрядила в него «кейцы». Ответом был короткий стон – и больше ни одного выстрела.
Противников на чердаке не осталось.
– Ты думал героически сдохнуть? – Лем подтянула Никиса к люку.
– Чья б мычала… – вставая, прохрипел он. – Че полезла?
– И тебе «пожалуйста», – она кивнула на галиот.
Константин втащил Никиса на крышу, передал Иклиду и стиснул руку капитана:
– В порядке?
– Перебор чердаков за сегодня… – Лем сжала теплую, несмотря на погоду, кисть механика и вылезла наружу.
Они перепрыгнули на трап.
Рампа начала подниматься, и оба проскользили в грузовой отсек. Здесь уже образовался импровизированный лазарет. Трифон Иклид суетился возле Фаддея Никиса и Янниса Ропулуса. Колин Лелев осматривал Севана Ленида. Гитец вяло огрызался, баюкая правую руку.
Люк закрылся и приглушил все звуки: дождь, гул двигателей, крики уцелевших и справившихся с паникой заговорщиков. Слышалось лишь бульканье недовольного присутствием чужаков Ашура и голоса джентльменов и агентов Службы.
