– Я у себя дома, – припечатал Вардид; от него повеяло угрюмой, как гитские леса, силой. – Меня заинтересовали идеи, воплощение которых расширило бы перспективы перед теми неординарными людьми, что не могут или не хотят тратить годы на военную службу. Я составил несколько предложений и планировал зачитать их на следующем заседании Коллегии.
– Вы окажетесь в меньшинстве, – предупредила доктор.
– Не я первый, не я последний, – ответил пословицей граф.
– Мария, а вы помните, что выкладки Кернье использовали джаллийцы при создании последней конституции? – придирчиво уточнил Лют, которому в ее вопросе послышался недостаток уважения к политику. – Кстати, на Венетре целая школа энтузиастов, изучающих его труды. Милорд состоит с ними в переписке.
Мария насторожилась. Граф недовольно поджал губы – последняя фраза определенно ему не понравилась, – но подтвердил:
– Несколько промышленников, пара фермеров и крупный финансист. Меня познакомил с ними человек, который временами находит интересные вещи для моей харанской коллекции.
– Я собираюсь их навестить, – оживленно добавил Лют. – Затем и приехал, не только к графу. Не хотите отправиться со мной, Мария? Мне кажется, вы почерпнете из поездки немало интересного. Я же получу внимательную слушательницу и приятную собеседницу.
Доктор смешалась. Вряд ли внезапное путешествие входило в планы Амиллы.
– Как скоро вы планируете отбыть?
– Завтра вечером. Лорд Кадом – великолепный хозяин, но, как говорят в Альконте, порядочному джентльмену не подобает надоедать своим присутствием.
– Не преувеличивайте, – отмахнулся Вардид. – Не хочу вас огорчать, однако доктор Гейц на приеме с подругой. Скорее всего, у них есть договоренности.
– Мы не планировали так далеко, милорд, – возразила Мария.
Перспектива показалась ей интересной. Пройдоха, которого Ольг Фолакрис вогнал в долги, выяснил, что Измаил Чевли отправился в сторону Венетры. Это не могло быть просто совпадением.
– Профессор Таргед, мне нужно подумать.
Лют замахал руками, показывая, что не настаивает на немедленном решении.
Мария снова внимательно посмотрела на графа. Он выглядел увлекающейся натурой и говорил о Гите и соотечественниках со страстью истинного патриота. Поэтому не хотел афишировать переписку с последователями Кернье и чтобы Мария отправилась на Венетру. Она могла потом написать о поездке. Знакомство с подобными людьми плохо отразилось бы на репутации Вардида и ослабило бы его влияние среди альконской аристократии.
К графу подошел лакей:
– Леди Кадом просит вашего внимания.
Вардид поднял руку, показав, что принял сообщение к сведению, и извинился перед собеседниками:
– Боюсь, мне не следует забывать о других гостях. Профессор Таргед, доктор Гейц, прошу вас, присоединяйтесь к ужину.
Граф ушел. Лют оглянулся на свой стол.
– Откуда у него интерес к Кернье? – задумчиво спросила Мария, пытаясь вытянуть из профессора побольше. – Мне говорили, он страстно увлечен искусством.
– Искусство и Гит. Гит и искусство. Граф поддерживает молодых и перспективных художников: покупает работы самородков, устраивает выставки, привлекает критиков. А его старинная коллекция…
– Харанская? В смысле та, которой занимается человек, познакомивший его с венетрийцами…
– Она самая большая… – Лют сдвинул брови.
Марии не понравился его взгляд. Она оборвала подозрительный разговор:
– Впрочем, неважно. Я бы тоже не отказалась поужинать. Еще увидимся?
– Да… Сообщите, как выясните, сможете ли со мной поехать. Я был бы неимоверно счастлив. Хорошо, что вы перестали тратить время в небе, – он улыбнулся. – Пишите чаще.
«Ошибаетесь, профессор Таргед», – подумала доктор.
Пожелав ему хорошего вечера, она двинулась сквозь изменчивую вязь гостей. За коротким разговором с графом и Лютом крылось нечто важное, но оно ускользало ящерицей, оставляя бесполезный хвост ощущений. Мария тщетно силилась понять, что происходит.
Приглашенные неторопливо беседовали, касаясь исключительно светских тем. Рассказывали о знакомых, вспоминали чьи-то свадьбы. Изредка дамы поглядывали в зал, ожидая начала танцев. Одна из них посмотрела на Марию поверх бокала и наклонилась к уху подруги. Доктор чинно отвела глаза, списав все на собственную мнительность, и чуть не столкнулась с Алемандом. Он придержал ее за локоть и непроницаемо предложил:
– Пойдемте к столу.
За столом сидела одна Фаина. Амиллы до сих пор не было. Марии пришлось выдержать еще несколько раундов светских бесед, прежде чем заиграли виелы и герольд объявил начало танцев.
Достопочтенные граф и графиня Кадом открыли бал. Фаина нетерпеливо посмотрела на брата. Алеманд понял намек, встал и предложил ей руку. Девушка просияла, зеленые глаза офицера потеплели.
Он извинился перед доктором, задержал на ней взгляд и в очередной раз с трудом сохранил на лице невозмутимое выражение. Ему оставалось лишь благодарить судьбу за приобретенную выдержку. Мария выглядела непринужденной и женственной – настоящей альконкой.
