Доктор сдавила пальцами переносицу, неохотно выныривая из пьяной расслабленности.
Алеманд сориентировался быстрее. Отчасти потому, что был трезв. Отчасти из-за нежданных гостей в библиотеке и беспокойства за сестру. Упоминание Вейса окончательно привело его в форму. Он не стал укорять Амиллу, что прием оказался не столь безопасен, как она уверяла, и кратко спросил:
– Где он?
– Собирает манатки – и сматывается, – ответил Устин.
– Молодец, – Лем похлопала парня по плечу. – Дай «таган». Доставай-доставай. Думаешь, я не знаю, что ты с ним не расстаешься? Алеманд, где парковка?
– Южное крыло. Я покажу… – он покачал головой, когда Устин вытянул из сапога оружие. – Револьвер на приеме, прекрасно… У вас совсем головы нет, мистер Гризек.
– Зато пригодился, – Лем переломила «таган» и поморщилась, увидев всего четыре патрона. – Маловато…
– Кэ-эп… – нахмурился парень. – Ты че, пьяная?..
Мария пожала плечами и, сказав Амилле:
– Присмотрите за детьми, – устремилась к выходу.
– Белое Солнце! Вашим отцом определенно был самый ненормальный россонец на материке! – Алеманд догнал ее и схватил за плечо. – Я не пущу вас в таком состоянии!
Доктор остановилась, вонзив в него ледяной взгляд.
Амилла застонала, рухнув в кресло и прижав к вискам пальцы. Если Алеманд был бурлящим вулканом, то Мария – бурей. В стальных глазах взвилось единственное желание: убить его на месте. Офицер безмолвной вспышки не заметил. Однако Амилла почувствовала: он перешел какую-то неявную, но крайне важную для доктора границу.
Рука Марии с револьвером дернулась. Чтица вскрикнула – ей показалось, доктор выстрелит.
– Амиллочка, ты в порядке? – Фаина присела на подлокотник.
– Сильные эмоции доносят существенные неприятные отголоски… – сдавленно прошептала чтица. – Иногда… это болезненно.
– Отлично, вы еще и мозголом! – Мария зло развернулась к ней.
Леовен вздрогнул и бросил на Амиллу быстрый взгляд – он тоже слышал об этом впервые.
– Это… закрытые сведения. Но если они необходимы, чтобы вы прекратили ссориться и схватили Вейса… – Амилла собралась: – Да!
– Ваш кузен, надеюсь, таким даром не обладает? – прошипела доктор.
– Нет… И я не сомневаюсь, вы выскажете ему вслух все, что сейчас подумали. Идите уже!
Мария ответила руганью, а Алеманд решил немедленно отправиться за беглецом, пока не узнал об Амилле новые неприятные факты. Офицера передергивало от одной мысли, что она копалась у него в голове. Шагая по коридорам, он заставил себя об этом не думать.
Мария спешила за ним, замешкавшись, лишь чтобы снять туфли.
Они прошли несколько коридоров, и Алеманд сорвался на бег. Попавшийся на пути слуга шарахнулся в сторону. В памяти офицера отпечатались вытаращенные глаза и изумление на лице. Мария подмигнула лакею, свернув за угол следом за Алемандом. Он сбежал по лестнице, толкнул тяжелую дверь и машинально придержал ее перед доктором.
В лица плеснул ночной ветер, пропитанный запахами парковки: песка, металла, бензина.
– Вон он! – Мария указала на выезжавший за ворота серебристый «сте́ккер».
Алеманд нашел взглядом за другими экипажами приземистый тупоносый экземпляр с закрытым кузовом. Повозки стояли рядами: высокие и низкие, длинные и короткие, с четырьмя и восемью колесами. В ночи светились хромированные и бронзовые детали. У исчезнувшего во тьме «стеккера» зеркала и дверные ручки сияли медью. Маленькое овальное стекло на задней стенке салона блеснуло под полной луной.
Мария кинулась к ближайшему экипажу. Офицер заметил на двери герб графов Риволл – угрюмого горного медведя – и перехватил ее. Угон шел поперек всех заповедей Белого Солнца и предвещал роскошный скандал в высшем свете с участием графов Кречет.
– Сюда, – прорычал Алеманд, подтолкнув Марию к спортивному «э́рвису», на котором приехал с сестрой.
Доктор хлопнула дверцей изящного экипажа с открытым верхом и вытянутым вперед кузовом, где скрывался мощный мотор. Алый корпус казался в ночи фиолетовым, белый салон – лиловым. Однако Марию занимали не краски, а Вейс. Она зашарила рукой по рычагам, и офицер осознал, что неловкость движений вызвана отнюдь не количеством выпитого бренди.
– Вы умеете водить?
– Ну… знаю. Примерно…
– Прочь!
Под яростным взглядом она соскользнула на соседнее сиденье.
Алеманд сел за руль. В экипаже он оказывался реже, чем в кабине перехватчика, но водил прекрасно. Навык отработан до автоматизма: выжать сцепление, повернуть ключ…
Вспыхнули фары. Два желтых луча рассекли темную пасть ворот. «Эрвис» взревел и сорвался с места – песок фонтанами взвился из-под колес. Сторож отпрыгнул от выезда, и экипаж канул в ночь.
Офицер повис у «стеккера» на хвосте, точно преследовал вражеский перехватчик. Не хватало лишь рычага управления. Пальцы сжимали руль. Впрочем, и вместо крыльев были колеса.
Вейс уже поворачивал на перекрестке. Алеманд заметил медный блик на заднем бампере и нажал на педаль акселератора, взвинчивая скорость и разрывая тьму диким воем мотора.
Лем небрежно забросила туфли на заднее сиденье.
– Бертрев порадуется, когда будет убирать, – прокомментировал офицер.
