Однако кровавый след уводил в противоположный конец, к рампе.
Офицер вопросительно взглянул на Лем. Она пожала плечами:
– Гаси, – и легко перемахнула через преграждавшие дорогу коробки.
Алеманд ринулся к огнетушителю, но его остановил пораженный возглас:
– Твою мать! Белое Солнце!
Офицер развернулся, клипером протаранил грузы и замер как вкопанный.
Капитан стояла перед открытым металлическим ящиком. Внутри сиял белоснежный диск. Он словно светился изнутри, отталкивая прочь мерцание аварийных ламп, и слепил глаза.
Кипенное солнце с отпечатком трех пальцев ровно в центре. Идеально чистое. Асболютно нетронутое.
Длань. Святая реликвия.
Величайшая драгоценность Церкви.
Алеманд на секунду прижал ладони к векам и кинулся к ящику:
– Нужно немедленно вынести Длань отсюда!
– И его тоже, – Лем перевернула лежавшего ничком рядом человека и осеклась: – Ленид?!
– Тот самый «шеф»? – поразился Алеманд.
Лейтенант Севан Ленид застонал и бессильно протянул покрытую ожогами руку к маленькому флакону.
Лем чуть не врезала старому знакомому. Однако приступ ярости – на «Вентас Аэрис» мерзавец солгал ей в лицо! – пересилила жалость. Севан выглядел так, словно Хозяйкины псы затащили его в бездны, помотали там и вышвырнули обратно. На боевом жилете вмятины от пуль, мундир в дырах. Лицо лиловое от синяков, щека залита кровью, ногти обломаны. Искалеченная рука скрючена, как петушиная лапа, в беззвучной мольбе об ампутации.
– Кхм, надеюсь, он взял с собой перевязку… – Лем не успела договорить.
Возле электрогенератора раздался еще один хлопок. Пламя саламандрой рванулось к лестнице, вцепилось раскаленными когтями в брезент и стало карабкаться по нему к ящикам.
– Выходим! Быстро! – рыкнул на капитана Алеманд.
Она метнулась к люку и вцепилась обеими руками в вентиль справа от него; на плечах обрисовались мышцы. Офицер, бледный от напряжения, встал рядом помогая.
Вскоре кольцо неохотно поддалось. Еще… Чуть-чуть…
С неприятным высоким шипением запустилась пневматическая система. Рампа начала медленно опускаться.
Алеманд выдохнул и кинулся обратно к ящику, чтобы подтянуть его к выходу.
Лем оглянулась. Пламя стало выше, жар тянул свои щупальца к свежему воздуху. Языки огня приближались, перепрыгивая с коробки на коробку. Керосином просто несло. Баки могли вот-вот вспыхнуть, превратив недра шхуны в жерло вулкана.
Капитан отбросила панику и посмотрела на Севана. Скривилась. Закинув здоровую руку гитца себе на плечо, с трудом подняла его. Рядом звякнул флакон. Лем подхватила скользкую от крови склянку и запихнула старому знакомому поглубже в карман. Тяжело дыша, она дотащила Севана до опустившейся рампы. Дальше с ним помог сутулый блондин.
Крепыш и рябой бросились к Алеманду.
Ящик был неподъемным. У Алеманда пронеслась мысль, что, едва схлынет адреналин, мышцы разорвет. Но, если не выбраться из корабля до возгорания баков, болеть будет уже нечему. Офицер чувствовал едкий керосиновый запах, а раскалившиеся ножны жгли бедро через ткань штанов. Он навалился на ящик с крепышом и рябым.
Ящик неохотно съехал по наклоненной рампе.
Шхуна все-таки полыхнула. Поток пламени вырвался из люка, пытаясь дотянуться до беглецов.
Алеманд заслонил собой груз.
– Бросьте!!! – рябой попытался его оттащить.
Офицер вцепился в крышку:
– Это Длань! – и опять толкнул. Ящик продвинулся еще немного.
Одновременно с этим над их головами ударила по огню брандспойтная струя. Раздалось шипение, взметнулся закипевший пар. Алеманду обожгло затылок. Рябой с ругательствами бросился на землю.
Водяной поток схватился с пламенем, загоняя его вглубь трюма. Духоту перекрыл шлейф ледяной взвеси.
Лем с помощью блондина сгрузила Севана на траву и обвела глазами команду техников Кверкора.
Они справятся с пожаром.
Все будет хорошо.
Лем с облегчением повалилась рядом с гитцем. Накатила дикая усталость. Капитан смежила веки, ощущая, как травинки покалывают кожу и земля холодит спину через ткань платья.
Мир отдалился, словно во сне. Лем окружила дремотная патока, затуманившая восприятие и приглушившая суматоху. Все стало нереальным: свист брандспойта, шипение пара, перекрикивания пожарных.
Алеманд чеканным голосом раздавал указания. Аристократические интонации и безупречный альконский выговор наверняка создавали у техников впечатление, что офицер крепче стали. Однако жизненный опыт подсказывал капитану: тот едва держался на ногах.
Она не знала, сколько пролежала на грани сна и яви. Выли сирены. Люди ходили мимо. Приезжали и уезжали экипажи. Постепенно темнота под веками начала рассеиваться – поднималось солнце.
– Пойдемте, – разбудил ее знакомый утомленный голос.
Капитан приоткрыла глаза. Силуэт Алеманда на фоне рассвета казался лиловым.
– Нас вызывают к лорду Корвунд.
Необходимость встать и что-то сделать вызвала у Лем отвращение.
Хотелось проспать еще сутки и ни о чем не думать. Вчерашний бал и погоня слились в поток смазанных кинокадров. Ярко запомнился лишь разговор с Алемандом в библиотеке – и не начало, а конец: «Вашим отцом определенно был самый ненормальный россонец на материке!»
