Самое первое знакомство было довольно необычным. Будучи студентом МАИ я занимался профсоюзной работой и, однажды мне пришлось участвовать в подготовке и проведении выпускного вечера старшего курса. По традиции Генеральные конструкторы всегда приходили на выпускные вечера. Так вот, на том вечере был Сергей Ильюшин вместе с А.С. Яковлевым. Сергей Владимирович был в прекрасном расположении духа, был в сапогах и галифе и бодро отплясывал. Я буквально заразился энергией от Ильюшина и в танцах пару раз толкнул Сергея Владимировича. Ильюшин обратил на меня внимание, а я потом рассказывал друзьям-товарищам, что толкался на танцах с самим Ильюшиным.
Прошло время, необходимо было решить все вопросы по нашей практике и, я с группой студентов отправился на личную встречу к Ильюшину. Это была уже не та встреча, что на танцах. Здесь предстоял серьезный разговор. Ильюшин сразу же сказал следующее:
«Вам предстоит 2 месяца проходить здесь практику и у меня к вам следующее предложение. Я вас сейчас же зачислю в штат на должности инженеров-конструкторов с окладом в 900 рублей, но с одним условием; работать вы будете как все наши кадровые сотрудники с утра и до вечера». Мы, ни минуты не раздумывая, с этим согласились. Вот так началась моя трудовая деятельность под руководством Ильюшина.
Конечно же, Сергей Владимирович был человеком уникальным. Прежде всего, это заключалось в предвидении того, какие самолеты было необходимо строить. В 1933 г. было организовано КБ и Сергей Владимирович начал проектировать самолет ЦКБ-26. Это был самолет класса бомбардировщик и в сравнении с другими нашими самолетами этого типа Ильюшин вложил в эту машину все самое передовое и лучшее — это и крыло малой площади, и новые двигатели, и новая кабина, и вооружение. Фактически самолет строился на пределе риска. Но после испытаний, ЦКБ показал хорошие результаты и, именно с него началось удивительное творческое взаимодействие конструктора С.В. Ильюшина и летчика В.К. Коккинаки. ЦКБ-26 дал путевку в жизнь другим машинам, которые были необходимы именно в то время. Прежде всего, это штурмовик Ил-2 — символ победы Советского Союза в Великой Отечественной войне, который строился в массовых количествах, а также самолеты Ил-4 и Ил-10.
В работе Сергей Владимирович очень не любил всякого рода фантазий и домыслов.
А вот реальную информацию очень ценил и всегда говорил, что руководитель без информации работать не может.
«Самое страшное, когда начинаешь что- то фантазировать», — говорил конструктор в беседе с подчиненными. «Ты пойди, проработай этот вопрос, а потом придешь и доложишь».
Ильюшин не любил всякого рода возражений, но в то же время и не любил, когда человек сразу же подстраивался под его мнение. Вопрос, с которым конструктор по каким либо причинам был не согласен, с повестки никогда не снимался и не откладывался в долгий ящик. Сергей Владимирович на досуге все обдумывал и взвешивал все за и против. И если положительное решение было целесообразно, это воплощалось в жизнь. Сразу вспоминается характерный тому пример. Мною была разработана методика продления ресурса самолета Ил-18 и, с ней я пошел с докладом к Ильюшину. Сергею Владимировичу сразу эта идея не понравилась, да и настроения у него не было в этот момент. Но Ильюшин все внимательно и до конца выслушал. Сделав некоторые замечания, он вернул документ. Проходит 10 дней и при встрече Ильюшин задает мне вопрос:
«Генрих Васильевич, вот вы приносили мне интересный документ по Ил-18, я сделал замечания, почему вы больше не докладываете, как обстоят дела?»
После этого методика с учетом замечаний конструктора была доработана и подписана, хотя все знали, как трудно было подписывать у Ильюшина подобные документы.
Даже когда Ильюшину что-то не нравилось или было не по нраву, он всегда все внимательно выслушивал и тщательно обдумывал и если приходил к выводу, что эта идея целесообразна, то она воплощалась в жизнь. В этом заключалось еще одно уникальное качество Сергея Владимировича.
Ильюшин всегда имел фундаментальное воззрение, что только коллектив энтузиастов-единомышленников может построить самолет. Для того чтобы в КБ царила творческая и товарищеская рабочая обстановка, Сергей Владимирович прикладывал все силы. Когда было необходимо, мы без раздумий могли отработать лишний рабочий день. Но зато потом, на выходные, арендовался пароход, коллектив отправлялся на природу. Сергей Владимирович любил играть на гармошке. Любой конструктор мог спокойно пообщаться с Генеральным конструктором и решать вопросы, а также и выпить по бокалу вина. Ильюшин вообще-то отрицательно относился к спиртному, но у него была одна любимая марка вина, которого Сергей Владимирович если покупал, то не бутылку или две, а сразу целый ящик.
