В этом месяце для поддержки Сербии союзниками был создан Салоникский фронт.
1 октября — Рихтгофен: «Дружище Цоймер раздобыл себе моноплан „Фоккер“, и мне снова пришлось плыть одному в волнах житейского моря. Битва в Шампани разгоралась все сильнее. Французы стали опережать нас, и мы были вынуждены создать истребительную эскадрилью. 1 октября 1915 г. мы выехали для ее создания».
Далее Рихтгофен рассказывает о своей первой встрече с лучшим на тот момент германским военным летчиком Бельке: «Сидя в вагоне-ресторане, за соседним столиком я увидел молодого и незначительно выглядевшего лейтенантика. И не было бы смысла о нем упоминать, если бы не тот факт, что он тогда был единственным летчиком, сбившим не один, а целых четыре вражеских аэроплана. Имя его упоминалось во всех донесениях. И я имел на него большие виды именно в связи с его опытом. Мне-то в этом решительно не везло, как я ни старался.
И потому мне ужасно хотелось узнать, как лейтенант Бельке добивается своих побед.
— Скажите, как вам это удается? — наконец спросил я.
Кажется, он очень удивился и рассмеялся, хотя спрашивал я его совершенно серьезно.
— Да это просто, — в конце концов, ответил он. — Я подлетаю совсем близко, хорошенько прицеливаюсь, и он, естественно, падает...»
Заметим, что на этот момент четыре сбитых самолета противника — абсолютный рекорд на всех фронтах. На втором месте, как мы знаем, Гарро и Жильбер по три самолета, на третьем месте Брокар — два самолета. По одному самолету сбили Нестеров, Казаков, Ткачев, Гийнемер и Рихтгофен. Борьба за первенство еще только разгорается, и она вся впереди. И в ближайшее время вперед вырвется француз Гийнемер, который в этот день производит вторую успешную высадку шпиона в глубоком германском тылу.97
Гийнемер: «Второе задание было еще более жуткое, и я поклялся не исполнять больше таких полетов...
Я прибываю к назначенному месту, ставлю мотор на малый газ, чтобы не привлекать внимания немцев, и спускаюсь спиралью. Два поля подо мной: одно — великолепное, настоящее зеленое биллиардное сукно, — как будто магнитом притягивает меня; другое — полное выбоин, изрезанное бороздами... Я не колеблясь выбираю первое и начинаю спускаться. Продолжая планировать, я не могу удержаться от размышления: „Эта почва, зеленеющая и имеющая такой чудесный вид, точно она переоделась в свои праздничные одежды, чтобы принять меня, — не слишком ли она прекрасна для того, чтобы стать гостеприимной?"
Внимание! Гляжу пристально, наблюдаю и что же замечаю: проволочные заграждения, которые коварно пересекают ее. Это была ловушка для пилотов.
Какое счастье, что я оказался недоверчивым. Я быстро даю полный газ и снова поднимаюсь на высоту и... собираюсь спуститься на другой участок... который я только сейчас бранил...
Но он оказался сносным и, несмотря на многие тревожные толчки при посадке, я имел удовольствие убедиться, что ни одна часть моего самолета не была повреждена. Спустя несколько секунд после высадки своего пассажира, я поднялся без помех и полетел к себе. Все кончилось хорошо, но меня бросало в жар. Право, специальное задание очень скверная штука!»
3 октября — Технический комитет ГВТУ под председательством военного инженера генерал-лейтенанта Н. Л. Кир-пичева рассмотрел предложенные Жуковским зажигатель-ньщ бомбы и отметил, что снаряд, разработанный Стечки-ным и Синягиным, «является опасным в обращении, так как его воспламенитель при попадании в него пули может загореться на аэроплане... зажигательный снаряд студента Ми-кулина своему назначению удовлетворяет и может быть допущен на снабжение авиационных частей». (Зажигательный снаряд Стечкина и Синягина состоял из бычьего пузыря, наполненного паклей, бензином и нефтяными остатками.)
Таким образом, зажигательная авиабомба большой мощности была принята на вооружение русских ВВС, однако вопрос зажигательных бомб малого калибра не был решен.
4 октября — Августовские неудачи в Дарданеллах до крайности осложнили политическое положение па Балканах. Вследствие турецкой полупобеды у Сувлы Болгария начала мобилизовывать свою армию. Сербы тщетно просили разрешения напасть на Болгарию, прежде чем она закончит мобилизацию; французская миссия в Софии продолжала переговоры, и сербам в их просьбе было отказано. Благодаря этому Болгария спокойно провела мобилизацию и развернула на сербской границе армию под аккомпанемент заверений о благожелательном нейтралитете.
Русские внесли окончательную ясность, послав 3 октября ультиматум, требовавший в 24-часовой срок удалить из болгарской армии германских и австрийских офицеров и прекратить сосредоточение болгарских войск на сербской границе. Результатом этого ультиматума была выдача 4 октября русскому, английскому и французскому представителям в Софии их паспортов.
5 октября — Немецкий цеппелин разрушил станцию и три дома в Брест-Литовске. В городе начался пожар и распространилась паника.
