Вот она, та тонкая грань, которую ей сейчас придется переступить. Вот он, выбор из двух зол. Стать королевой и навсегда потерять надежду когда-либо соединиться с тем, кого успела полюбить – либо отказаться от короны и стать причиной смерти возлюбленного.
– Хреновый выбор вы мне предлагаете, – медленно сказала она.
– Фу, вы же будущая королева, а изъясняетесь как сапожник, – в голосе Аламара ей почудилась насмешка, – но суть уловили правильно. Либо вы становитесь примерной женой Шедару и больше никогда не видите моего подопечного, но при этом оставляете его в живых, либо получаете полную свободу, отправляетесь куда душа лежит, но Шиан отправляется на виселицу.
– Вы мерзавец, вам об этом говорили?
Она резко обернулась и увидела, что Аламар Нирс улыбается, глядя на нее. Но улыбка совершенно не коснулась глаз, и от взгляда, который резал подобно стальному клинку, Льер пробрала дрожь.
– Ну так, ваше высочество, а кто еще может занимать пост верховного инквизитора? Вы ж должны понимать, что добропорядочные люди в инквизицию не попадают…
Боги, как же больно. Внутри все словно ножами исполосовано, и кровь сочится, вытекает из нее каплями – как и надежда, и сама жизнь. И так теперь всю жизнь, до конца. Возможно, потом боль притупится, возможно, что-нибудь изменится… А Шиан навсегда останется в памяти, его сбивчивый шепот, те милые глупости, которые он нашептывал ей на ухо уже под утро, робкие и страстные прикосновения, и его запах, свежесть первой зелени и дождь…
На глаза навернулись слезы, но Льер быстро их вытерла. Аламар Нирс все так же, с усмешкой смотрел на нее – и ему, похоже, было абсолютно плевать, что на Льер нет ничего кроме прозрачного халатика.
– Я… приняла решение, – глухо сказала она, стискивая кулаки, – но я вам не верю. Мне нужны гарантии.
Вокруг суетились девушки. Кто-то ползал на коленях, торопливо подкалывая подол свадебного платья, кто-то подшивал к рукаву прекрасное ависийское кружево, еще одна вертлявая девица деликатно укладывала локоны, завивая их горячими щипцами.
Стоя перед зеркалом в полный рост, Льер равнодушно взирала на собственное отражение. Когда-нибудь… она бы прыгала и смеялась от восторга, платье было великолепным, на свету играло мягкими жемчужными переливами, но… Ее как будто выпили досуха. Ничего не осталось. Лишь сухая, растрескавшаяся земля да мелкие частички пепла, горечью оседающего на губах.
Пальцы непроизвольно стиснули кулон – маленький серебряный слиток, испещренный рунами, в ушко которого продет тонкий шнур. Девушки пытались украсить ее шею роскошным ожерельем – подарок короля Шедара – но Льер рыкнула так, что служанки побледнели и торопливо убрали пригоршню сияющих камней.
«Неужели вы пойдете к алтарю… вот с этим булыжником на шее?»
«Пойду. Заткнулись, живо. Это не ваше дело».
Непроизвольно поглаживая кулон, Льер подушечками пальцев ощущала силу артефакта. Они с Аламаром сделали его за несколько часов, этакое воплощение клятвы на крови, что Шиану не будет причинен вред ровно до тех пор, пока жив король. Да, именно так и предложил сформулировать верховный инквизитор. Пока жив король – жив Шиан.
«А если Шедара кто-нибудь отравит?» – только и спросила Льер.
Аламар усмехнулся, глянул на нее так, что во рту сделалось кисло от страха.
«Ну вот и постарайтесь сделать так, ваше высочество, чтобы короля никто не отравил. Вы же артефактор».
И Льер согласилась. Она примет все меры, чтобы король Шедар прожил как можно дольше. Обвешает его артефактами – сигнальными, гасящими магические воздействия, отводящими сталь, огонь, воду, да самого Претемного. И тогда Шиан будет… где-нибудь далеко, но будет. И, возможно, когда-нибудь вспомнит свою случайную любовницу из ависийского королевского дома.
Отражение прекрасной молодой женщины в зеркале поплыло, сделалось мутным, и Льер что есть сил заморгала. Она не позволит видеть ее плачущей и раздавленной, незачем. Принцесса Ависии даже на эшафот пойдет с гордо поднятой головой, что уж говорить о замужестве с каким-то мальчишкой…
О том, что за ней пришли, Льер поняла по тому, как порскнули во все стороны служанки. Она еще раз взглянула в зеркало и увидела за спиной высокий темный силуэт верховного инквизитора. В честь королевской свадьбы Аламар приоделся в роскошный черный сюртук, расшитый серебром. В вороте черной шелковой рубашки искрилась булавка с крупным бриллиантом, и Льер почему-то подумалось, что облик инквизитора напоминает ночное небо. Бездонное, пугающее, с переливающимися каплями холодных и бездушных звезд. Хотя Аламара сложно было назвать бездушным: судя по всему, маленькую свою жену он любил безумно.
– Нам пора, ваше высочество, – сдержанно сказа он, – все готово к заключению брака.
Льер в последний раз окинула свое отражение рассеянным взглядом. Вот и все. Она становится королевой. А весна, соловьи и безумная, чувственная ночь в охотничьем домике остаются в прошлом.
Окинув Аламара высокомерным взглядом, Льер подала ему затянутую в тонкую перчатку руку и медленно двинулась ко входу в главный зал дворцовой часовни.
