Если бы вы решили вырваться из тесного мирка маленького города с его постоянным шумом, суетой и непрекращающимся гулом машин, то куда бы вы направились? Что творится за пределами такой привычной и родной для вас клетки? О чём шумит морской прибой? Какие истории рассказывают Братья-Ветры? Куда могут привести извилистые горные тропы? Какие неведомые существа таятся в густом тумане, и стоит ли следовать за Блуждающими огоньками? А главное – что бы вы сказали, если бы попутчиком в вашем путешествии вдруг оказался ангел?
В вечернем городе загорались огни. Словно их далёкие отражения, на темнеющей глади небес начали появляться первые звёзды.
Тенебриэль стоял на угловом выступе Кафедрального собора Святой Троицы и наблюдал за тем, как тёплые летние сумерки окутывают реку. Он прислушивался – ему хотелось уловить стрёкот цикад на дальнем берегу, но непрекращающийся гул автомобилей забивал уши. Ангел раздражённо встопорщил перья и скрестил руки на груди.
Налетел порыв западного ветра, и Тенебриэль поёжился.
– Значит ты наконец нашёл его? – Послышался у него за спиной бесплотный, шепчущий голос.
– Я чувствую, что он где-то близко, – отозвался тот, даже не обернувшись на собеседника. – Очень скоро я его найду.
– Тогда тебе нужно поторопиться. Пару дней назад неподалёку отсюда кто-то задрал двух коров. Фермеры говорят, что никогда ещё не видели такой кровавой бани и даже не представляют, какое животное может быть на такое способно.
Тенебриэль резко повернулся.
– Малумы?
– Боюсь, что так. Но утверждать не возьмусь, пока не увижу их собственными глазами. Возможно, это была всего лишь взбесившаяся стая волков…
Ангел нахмурился. Он смотрел на своего собеседника в упор, но различал лишь призрачные, постоянно изменяющиеся очертания.
– Наблюдай за их передвижениями, – велел авролионец. – Если это и вправду малумы, и они пришли следом за мной, то здесь же и будут охотиться. Прислушивайся к разговорам – не объявится ли в этом городе и его окрестностях очередной Потрошитель. И не забывай держать меня в курсе.
Тенебриэля снова обдало порывом прохладного ночного ветра, и его собеседник бесследно исчез.
– Поскорее бы с этим покончить, – устало пробормотал ангел. – А то на земле за последние пару веков стало слишком много машин.
Странный посетитель
«Необычная штуковина», – размышляла Рэйчил Мур, не спеша помешивая кофе.
Она непрестанно думала о том узком цилиндрическом предмете, сработанном из странного полупрозрачного камня молочного цвета, с высеченными на его поверхности странными символами. И самым любопытным было даже не то, что до сих пор не удалось расшифровать язык этих символов, а то, что выявил радиоуглеродный анализ- возраст этого камня значительно превышал возраст Земли. Вероятнее всего, когда-то этот камень был костью неизвестного им существа.
Каждый понимал, что такая вещь – настоящая сенсация, однако заведующий лабораторией Джаспер Динс не торопился делать заявление и строго-настрого запретил остальным говорить об этом даже со своими близкими.
Разбавив кофе густыми порционными сливками, Рэйчил тяжело вздохнула.
Она терпеть не могла свою работу, но терять место ей тоже не хотелось. Лаборанткой девушка устроилась исключительно по настоянию своей тёти, которая уже без малого два года покоилась в могиле.
Персивальда была женщиной строгой и не любила, когда что-то шло не так, как она задумала. Отчасти из уважения к ней и её преклонному возрасту, а отчасти из-за того, что Рэйчил всю жизнь чувствовала себя обязанной ей за то, что та приютила её после гибели родителей, Рэйчил скрепя сердце согласилась на эту работу.
Когда её мать и отец погибли в автомобильной катастрофе, девочке было всего четыре года, и она плохо их помнила. Тётя Персивальда была единственной её родственницей, и взяла на себя труд по воспитанию осиротевшего ребёнка несмотря на то, что к тому времени ей сравнялось уже пятьдесят и она привыкла к одинокому и размеренному образу жизни. Своих детей у женщины никогда не было, и она вырастила Рэйчил как собственную дочь.
Теперь же, после её смерти, девушка осталась совершенно одна. Ей было двадцать четыре года, но своей собственной семьёй она обзаводиться не торопилась. Единственным существом, к которому она была по-настоящему привязана, был её пёс по кличке Альтаир, крупный серый дирхаунд.
Близких друзей у Рэйчил тоже не было – только коллеги и знакомые, так что в этом маленьком городке её ничто особенно не удерживало.
Частенько она сидела на балконе в большом плетёном кресле и мечтала о том, как сбежит из этого тесного города, из этой тесной квартирки, с этого тесного места работы.
Перед ней расстилался вид на широкую реку, на дальнем берегу которой золотились в закатных лучах густые кроны деревьев и летние пастбища.
У пристани мерно покачивались на волнах небольшие судёнышки. Иногда она выбиралась по ночам в доки и подолгу вслушивалась во влажный, хлюпающий звук бьющейся о борт воды.
Рэйчил хотела убедить себя в том, что всё хорошо и спокойно, однако стойкое предчувствие надвигающейся беды не отпускало её. А при воспоминании о странном посетителе, зашедшем к ним пару дней назад, ей стало совсем тревожно.
