Я и Саша покинули кабину; Валера и Олег, в свою очередь, оставили дизельное отделение. Теперь мы собрались на кухне. Свет, отопление и вообще всё в остальных помещениях вездехода отключили.
Что касается Аркадия и Юрия, они отказались идти с нами. Попросили только свою долю припасов. Получив её, закрылись в грузовом отсеке. Сперва мы гадали, как они собираются там вообще принимать пищу, в такой-то холодине, а потом услышали треск пламени. Эти два идиота развели костёр, топливом которому служит груз. Всё, что может гореть. Вряд ли это сильно их согреет в таких условиях, но они включили вытяжную вентиляцию, чтобы не задохнуться в дыму. Тратят нашу электроэнергию.
Какого дьявола? Почему бы им ни присоединиться к нам? Но они отказываются! Похоже, свихнулись окончательно.
21 июля, воскресенье
В грузовом отсеке пожар.
Произошло то, чего следовало ожидать. Аркадий и Юра не доглядели, что в их состоянии более чем естественно, и в итоге огонь костра перекинулся на остальной груз. Видимо, это произошло очень быстро, поскольку выбраться в коридор они не успели и сгорели заживо.
Теперь нас четверо.
Жаль, что с безумцами сгорела и та еда, которую мы им дали.
И тело Павла Георгиевича тоже.
Но есть и плюс. Разбушевавшийся пожар на время хорошо разогрел ту часть вездехода, что примыкает к грузовому отсеку. В том числе и кухню. Пожалуй, даже жарковато! Хорошо, что конструкция "Урсуса" не позволит огню распространиться дальше и нам участь Аркадия и Юры не грозит.
22 июля, понедельник
Пожар стих ещё вчера, через пару часов после того, как начался. Разогретые им участки "Урсуса" уже почти остыли.
И чёрт бы с ним, но! - по какой-то причине аккумуляторная батарея разрядилась. Неужели что-то энергозатратное продолжало работать и истощило её? Саша предполагает, что проблема в неустойчивой работе двигателя вездехода в последнее время, из-за чего батарея не заряжалась должным образом. Однако и он удивлён столь быстрой её кончине.
Что бы ни было причиной, ясно одно - жить нам всем осталось от силы пару дней.
Теперь, когда холоду ничего не противостоит, он начнёт постепенно проникать в кузов вездехода, через его защиту, вскрывая её слой за слоем. И нет ничего, что могло бы это остановить. Спецодежда лишь отсрочит неизбежное.
Я, Саша, Валера и Олег остаёмся на кухне. Еду больше не экономим и наелись до отвала. Голодная смерть нам не грозит, так зачем же себя мучить понапрасну?
Говорят, умирать от холода предпочтительнее, чем от жары. Дескать, человек может и вовсе потом не чувствовать ничего, просто незаметно засыпает - и всё. Скоро мы это узнаем.
23 июля, вторник
Последняя запись.
Рука плохо слушается. Холодно. Быстрее, чем мы ожидали (снова!).
"Урсус" как склеп. Свет только от наших фонариков.
Буран снаружи зазывает ...то есть, завывает. А, какая разница.
До завтра не доживём. Жаль.
Кажется, Олег уже умер.
Не увижу тебя больше, Лида. Так больно думать. Только сейчас понял. Не любил раньше тебя. То, что сейчас - это любовь. Поздно.
Прощай.
СООБЩЕНИЕ ПО ВНУТРИКОРПОРАТИВНОЙ СВЯЗИ
Отправитель: Геннадий Логвинов (Бореалис)
Получатель: Сергей Акимов (Аврора)
Тема: "Урсус" N 23 найден!
Сергей!
Ты, наверное, уже слышал. Он нашёлся! Тот самый "Урсус", который пропал три месяца назад! И отыскал его санно-гусеничный поезд, в составе которого он следовал в Бореалис, прежде чем исчезнуть. На обратном пути, когда поезд ехал уже в Аврору, с новым головным вездеходом.
Причём в том, можно сказать, и нет ничьей заслуги. Двадцать третий стоял чуть в стороне от основных транзитных путей и был засечён радарами. Надежда на то, что его обитатели ещё живы, была, и ребята рванули туда на всех парах.
Увы, спасать оказалось некого.
Первое тело обнаружили ещё на подходе. Метрах в пятидесяти от вездехода лежал, почти полностью засыпанный снегом, штурман второй смены Филипп Людиновский. Если бы не мастерство механика-водителя, его могли бы не заметить, а то и вовсе переехать. Понятно, что ему это уже не могло навредить, но от одной мысли об этом становится не по себе.
Остальные тела находились на борту "Урсуса".
Четверо на кухне: Алексей Шабалин, механик-водитель, Валерий Моисеенко, радист, Олег Рощин, штурман (все они из первой смены) и Юрий Каданцев, повар. Закоченевшие, несмотря на то, что все в спецодежде, прижавшиеся друг к другу в попытках согреться. Вокруг них оставшиеся припасы, бутылки с кусками льда, в которые превратилась вода, и фонарики с севшими батарейками.
Ещё три тела - в грузовом отсеке: Аркадий Воронов, механик-водитель, Юрий Добренко, радист (оба из второй смены) и Павел Сотников, командир. Почему они находились отдельно от остальных - неизвестно. В помещении был объёмный пожар, выжегший всё. Опознать тела не представлялось возможным без специального теста, их определили методом исключения.
Все ребята погибли.
Эти подробности получены мной лично от командира санно-гусеничного поезда. Он же передал мне то, что приоткрыло завесу над тайной двадцать третьей машины.
