Они ещё раз зашли в Аврорину комнату. Никого, и полная тишина. Но потом мама вдруг показала на кончик верёвочки, торчащий из-под дверцы гардероба.
Мама с папой застыли на месте, и тут из гардероба раздался голос:
— У меня так болит плечо! И я здесь совсем один! Я один на всём свете, и мне не с кем поговорить. Поэтому я буду говорить с тобой, как со своим знакомым, понял?
— Что она говорит? — испугалась мама.
Папа улыбнулся и покачал головой, а мама подошла к дверце и открыла её. За ней стояла Аврора. Слёзы градом катились по щекам девочки, к одному уху она прижимала скалочку, как телефонную трубку, а из её кулачка тянулся шпагат, изображавший телефонный провод.
— Ах ты, девочка моя, — сказала мама.
Аврора глядела на неё секунду или две, а потом заплакала ещё горше и кинулась маме на шею.
Мама посадила её к себе на колени, и понемногу Аврора успокоилась и заговорила.
— Сначала я представила себе, что гардероб — это телефонная будка, — сказала она. — И я изображала из себя ту женщину, которая говорила о рыбе. А потом я стала играть в мужчину, у которого болело плечо, такого одинокого, что я совсем расстроилась и подумала: а ведь немало таких, как он.
— Понятно. Ты стояла там и болела за них за всех, — сказал папа. — А вот теперь я скажу тебе одну вещь. Одиноких людей немало, и немало таких, кто тоскует. Но если даже никто не живёт вместе с тобой, у тебя может быть работа, которая тебе нравится, и она тоже может стать тебе лучшим другом.
— Да-да, — согласилась Аврора, — но у того, кто стоял в телефонной будке, друга не было.
— Это верно, — сказал папа. — Такое бывает, но, может, он найдёт чем ему заняться, пока он болеет?
— Да-да, — снова согласилась Аврора.
— Так что нечего грустить, — сказал папа. — Вспомни, что нам предстоит завтра!
— И что вам предстоит? — оживилась мама.
— А об этом мы тебе ни за что не скажем, — сказал папа, — по крайней мере до завтрашнего вечера.
— Сократик, кажется, плачет, — сказала мама.
— Ничего подобного. Это он с нами разговаривает, — сказала Аврора. — И он скоро-скоро обо всём всем расскажет.
— Вот почему хранить тайны бесполезно, — сказал папа. — Хорошо ещё, что только ты его понимаешь.
— Ага, — согласилась Аврора. — Я пойду к нему?
— Иди, — разрешила мама.
И Аврора пошла в комнату к брату. Она прижалась щекой к его щеке. Та от слёз была тоже мокрая, ведь Сократ проголодался и решил, что все его бросили.
— Ну вот, мы больше не плачем, — сказала Аврора.
— Гу-гу, — ответил Сократ и заулыбался.
На следующее утро папа встал ни свет ни заря. Мама об их планах ничего не узнала, потому что папа всё время был занят: он прибирался в гостиной, стирал пелёнки и готовил завтрак перед тем, как её разбудить. Всё это он проделывал с ужасающей скоростью, а как только мама вышла из спальной, застелил кровати. К счастью, Сократ проснулся в прекрасном настроении и не имел ничего против того, чтобы папа двигался этим утром как метеор. Сократ, довольный, перебрался к Авроре на руки, в то время как папа перетряхивал одеяла и наводил красоту в спальной комнате.
— Ты помнишь, куда мы сегодня поедем, Сократик? — прошептала Аврора ему на ухо.
— Э-э-э-э, — заговорил он, потому что ему не нравилось, когда Аврора шептала, — ему в ухе было щекотно.
— Мы сегодня будем водить машину, понимаешь? — говорила Аврора. — Вообще-то поведёт машину папа, но и мы тоже кое-чему поучимся.
Сократ тем временем лежал у неё на руках и глядел на свои пальцы с таким видом, словно обдумывал, как ему лучше взяться ими за руль.
— Ну вот, малыши, — сказал папа. — Мама сейчас освободит ванную. Твоя, Сократик, спальня прибрана. Время у меня ещё есть, так что я приберусь и у Авроры.
Мама уже сидела за столом и просматривала бумаги, которые брала с собой на работу, и папа налил ей кофе и положил рядом пакетик с бутербродами.
Когда мама сложила бумаги в папку, она сказала:
— Ты, Эдвард, не против, если я за едой просмотрю газету? У меня не будет другого времени, сегодня судебное заседание.
— Да, пожалуйста, читай!
Он ел, а взгляд его был устремлён вдаль, словно он находился далеко отсюда. Наверное, он думал о том, что, когда научится водить машину, будет в это время уже внизу прогревать мотор, а потом повезёт всех вместе, Аврору, Сократа и маму, к ней на работу. После он отвезёт детишек домой, поставит свою синюю с красными крыльями машину у подъезда, ещё несколько часов потрудится над своей работой по истории, а потом скажет Авроре: «А не отправиться ли нам на прогулку, перед тем как мы заберём маму с работы?»
— Наверное, пелёнки уже достаточно прокипели, — предупредила мама.
Папа как будто пришёл в себя.
— Ой, извини! — сказал он и помчался на кухню.
Там что-то шипело, и из-за приоткрытой двери шёл пар. Несомненно, пелёнки уже вскипели, и, наверное, уже давно.
— А теперь я побегу, — сказала мама. — Удачи всем! Домой вернусь как обычно. До свидания!
— Ты пакет с едой не забыла? — напомнил папа.
— Не забыла, — сказала мама и тут же умчалась.
А Аврора встала у окна и смотрела, как мама садится в машину, машет ей рукой и выезжает со двора.
