— Извините меня! — сказал он.
— Я-то хорошо знаю, каково тебе, — сказала бабушка и улыбнулась. — Но ты уже пришёл в себя и сможешь сесть на трамвай?
— Да-да, огромное вам спасибо. Как только мне вас благодарить?
— Не будем об этом, — сказала бабушка. — Я прослушала целый урок про Сократа, утренние зори и римские колесницы, так что это я вам обязана.
— Если вы сейчас домой, — сказал папа, — поедемте вместе!
— Нет, у меня сегодня городской день, — сказала бабушка, — я иду в музей.
— Понимаю. Ещё раз огромное вам спасибо.
— До свидания! А ты, Аврора, не забыла, о чём я тебя просила?
— Я попрошу об этом и папу тоже, — спокойно сказала Аврора.
— Ты — хорошая девочка, — сказала бабушка и ушла.
— О чём же она просила? — полюбопытствовал папа.
— Обещай никому из её домашних не говорить, что она тоже учится водить машину. Это будет для них сюрприз.
— Нет, конечно же я никому не скажу.
— Хорошо.
— Представь себе, он сказал, что у меня есть талант вождения, — сказал папа. — Может быть, я всё-таки научусь водить?
Он так этому обрадовался, что обрадовалась и Аврора. Даже Сократ проснулся и заулыбался, пока не вспомнил, что хочет есть.
— А теперь мы идём домой и попьём чаю, — сказал папа.
Они поехали домой и ещё раз позавтракали, а Сократа перепеленали и накормили. Сократ был очень доволен поездкой в город, хотя понятия не имел, что у него появилась ещё одна бабушка.
Мама была слегка озадачена, когда услышала, что Аврора с Сократом побывали в городе, где папа брал свой первый урок вождения. А когда она услышала, что, пока он водил машину, за детьми присматривала чужая пожилая женщина, просто ужаснулась.
— Да вовсе она не чужая, — возразила Аврора. — И к тому же её все зовут бабушка.
— Она уже один раз помогла нам в магазине, — сказал папа. — И к тому же шофёр-учитель знал её лично.
— И он тоже называл её бабушкой, — сказала Аврора, — и она живёт в месте, которого ты не знаешь. Мы покажем его тебе, когда ты выкроишь время.
— Да, конечно, — ответила мама. Она всё-таки осталась довольна, когда узнала, что в следующий раз папа будет учиться водить машину во второй половине дня, когда она будет дома и Авроре с Сократом не придётся ехать с ним в город.
Сократ от поездки нисколько не пострадал. Он пребывал в прекрасной спортивной форме и выглядел так, словно был не прочь съездить в город ещё раз, потому что поездку на трамвае принял с восторгом. В самом деле, что может быть лучше возможности хорошенько поспать в трамвае!
Через несколько дней, однако, не в форме оказался сам папа. Днём он почувствовал лёгкое недомогание, но не обратил на него внимания, пока вечером не лёг спать и не ощутил в животе острую боль. Он всё время лежал на одном боку, и его, как он почувствовал, лихорадило. Папа лежал и никак не мог понять, что же с ним могло приключиться. Он не привык болеть и разволновался вовсю. Папа лежал на боку и раздумывал, стоит ли будить маму — ей ведь нужно было рано вставать, чтобы ехать в свою контору. Но ему нисколько не становилось легче, и всё-таки он решил, что следует сказать о своей болезни кому-то ещё.
Прошло немало времени, прежде чем мама поняла, о чём он толкует, она в тот вечер устала страшно. Наконец она поняла, что с ним не всё в порядке.
— Может, ты съел что-то, чего твой организм не принимает? — сказала она. — Или ты вчера вечером поужинал слишком поздно?
— Нет-нет, — сказал папа. — Я не хотел тревожить тебя, но, понимаешь, мне очень больно.
— Может, мне позвонить врачу?
— Чепуха, лучше налей горячей воды в бутылку или во что-нибудь вроде неё. Может, боль пройдёт, если я приложу тёплое к животу?
Мама выбралась из кровати и нашла старую резиновую грелку, а папа сказал ей:
— Огромное тебе спасибо, отлично!
Он снова уютно улёгся и пролежал таким образом ещё долго, а мама снова заснула. Через несколько часов, услышав, как папа стонет от боли, она проснулась, провела рукой по его лбу и поняла, что он весь горит. Тогда она встала и сказала:
— Пожалуй, Эдвард, я пойду и позвоню врачу. Даже если ты против. Мне это не нравится, тебя лихорадит, и, судя по всему, боли у тебя в животе только усилились.
