Однажды, когда пришла Аврора, мама Нюсси стояла и готовила варенье. В кухне так вкусно пахло малиной и клубникой, а на плите стоял большой латунный таз. На лавке выстроились рядами чистые пустые банки, и ещё одна грелась в печке. Они все были тёплыми, и время от времени хозяйка брала их по одной, наполняла горячим вареньем и сразу же накрывала крышкой.
Она двигалась так быстро и ловко, что Авроре было приятно смотреть на её работу. Они не разговаривали друг с другом, о многом говорили сами руки мамы Нюсси: «Ах, вот эта банка, возьмём её! Она ещё зимой пригодится. А эта? Почему она такая липкая? Сейчас мы её помоем и протрём тёплой и чистой тряпкой, вот так!»
Под конец на кухонной лавке стояли десять полных банок варенья. Но в тазу ещё оставалось варенье на стенках, его собрали деревянной ложкой; и досталось оно Авроре.
Варенье было вкусное, Аврора ела его как можно медленнее, чтобы распробовать до конца.
— Мы оставим его здесь до утра, — сказала мама Нюсси, — а завтра отнесём в подвал. Приходи ко мне утром, поможешь отнести банки вниз.
— Хорошо, — согласилась Аврора.
Она вскочила на следующее утро рано, и ей дали отнести корзину с двумя банками. А мама Нюсси понесла все остальные в двух сетках, по четыре банки в каждой. Они спустились вниз на лифте и пошли по длинному подвальному коридору.
Если в доме было тихо, то здесь ещё тише. Холоднее и тише.
— Хорошо, что я взяла тебя с собой, — сказала мама Нюсси. — Не люблю ходить здесь одна.
— А что, здесь опасно?
— Нет, но здесь так тихо.
Мама Нюсси открыла кладовку и обнаружила стоявшие в ней рядами банки с вареньем.
— Ой, да у вас здесь так много варенья! — сказала Аврора.
— Ну да, ягоды я получаю от сестры моего мужа, она живёт в деревне. Как раз у неё сейчас и гостит Нюсси.
— Понятно, — сказала Аврора.
Она всё никак не могла сосчитать банки, построившиеся на полках кладовки.
В тот день Аврора серьёзно поговорила с папой. Он как раз готовил обед, так что случай поговорить представился отличный.
— Сколько банок варенья стоит у нас в подвале? — спросила Аврора.
— Ты говоришь, варенья? — сказал папа, словно не знал, что это такое.
— Да, варенья на зиму, — сказала Аврора. — У мамы Нюсси полно варенья, но она хочет ещё больше.
— Понимаю, варенье на зиму, в банках. Да, пожалуй, мы как-то о нём забыли. А оно нам нужно! Помню, как чудесно пахло варенье, когда его готовила мама! Единственное, тогда налетало так много ос.
— Мы могли бы закрыть окно, — сказала Аврора.
— Но ягоды стоят так дорого, Аврора! А у нас здесь не растёт ни одного куста.
И они с Авророй на всякий случай выглянули в окно. Лужайка перед домом лежала огромная, но на ней действительно не росло ни кустика. Нет, на одном краю лужайки росли три маленьких куста, но они служили лишь украшением и ягодными не были.
— А ведь по всей лужайке могли бы расти кусты красной и чёрной смородины, — сказал папа, — а в центре вишни и несколько яблонь и грушевых деревьев. Тогда бы их хватило на всех. Я и в самом деле предложу на следующем собрании жильцов разбить здесь сад.
— Да, — подхватила Аврора. — Подумать только, кусты могли бы расти и перед другими домами.
— Конечно, — сказал папа. — Представь себе весь Тириллтопен, засаженный смородиной и малиной!
Он так воодушевился, что взял бумагу и карандаш и нарисовал корпус «Ц» с кустами и деревьями на лужайке. Прекрасная картина! Аврора почувствовала, как у неё защипало под щекой, словно во рту уже появились ягоды. Она долго стояла и смотрела на рисунок, но под конец сказала:
— Но до зимы они не вырастут, папа.
— Нет, они и в самом деле не вырастут. У нас пока не растут кусты, и денег тоже почти что нет, а те, что есть, мы должны потратить на продукты.
— Тогда почему бы нам не сходить в лес? — предложила Аврора. — Я видела, как вчера оттуда несли ведро, наверное, в него чего-то набрали.
— Так и сделаем, — сказал папа. — Только ничего не говори маме, чтобы она ужасно удивилась, когда мы наберём ягод и приготовим варенье.
И вот на следующий день папа, Аврора и Сократ отправились в лес по ягоды. Сократ ещё не знал, в чём ему предстоит участвовать, но всё равно он очень обрадовался, что оказался в лесу. Ему уже был почти год, и он начинал ходить. Он ещё не ходил как следует, но уже мог долго стоять, если за что-нибудь держался. Будь это даже листочек бумаги или что-нибудь вроде того. На этот раз он вцепился в крошечный листочек черники, но всё равно посчитал его хорошей поддержкой, хотя, когда шлёпнулся на землю, листочек, конечно, из руки выпустил.
— Ничего, ты получишь другой листочек, — сказал папа, наклонился над черничным кустом и достал для своего мальчика другой листик.
