Надо же... Даже Странник взял ее под защиту. Все, кто не попадя, берут. Тогда почему она будто стоит на вершине мира, совершенно одна, открытая всем ветрам, безуспешная в своем одиноком сражении? Их жгучие удары не прекращаются, а она вот-вот упадет на колени, и никто не придет спасти и найти... Будто никто, кто взял под защиту, сделать этого не в силах, каждый стоит у подножия и только может наблюдать... Или ждать, что это она станет их спасать.
Потому что... как там было... она «идет дорогой добра за звездой долга?».. И кто же поймет эту ее дорогу и посмотрит на ту же звезду? Если бы Фаррел только... Нет, нет!
Аврора замотала головой и принялась усиленно глазеть вокруг. Вот снова жасмин, усыпанный бесчисленными белыми звездами с пушистыми золотыми серединками, от которых кончик носа становится вмиг желтым. Вот ослепительное небо. Вот спина и подранная рубаха ее невольного проводника, припадающего на правую ногу. Вот лесная опушка с березами в зеленых мягких сережках, и от их светлых стволов мир сразу кажется наряднее, и эта молодая трава под ногами... Шелковится по щиколоткам, и вот из-под ног порхнула бабочка-королек...
Разбойник свернул в лес, на покрытый прошлогодней листвой склон, совершенно не имеющий тропок. Скользя по компосту из листьев, веток и рыхлой земли пополам с песком, мужчина довольно легко лез вверх. А вот Ро срывалась, пользовалась помощью любого куста и все равно выдохлась.
Когда они вылезли наверх, где резко снова стало видно небо, безжалостно горячий белый диск солнца и горизонт, Ро могла лишь опираться о собственные колени, тяжело дыша. И тогда она увидела его.
Покосившийся, полуразвалившийся домик из уже хорошо знакомого блестящего камня, с соломенной некогда крышей, от которой теперь не осталось почти ничего, кроме прогнивших балок. И обрыв, на краю которого легко колебался, совершенно точно, одинокий и гордый эдельвейс. "Снежный цветок".
В носу защипало. Так ярко Ро увидела в нем себя.
— Вот, — грубоватым жестом представил цель путешествия разбойник.
Ро вытерла краешки глаз рукавом, шмыгнула носом и побрела к руинам, когда-то бывшим убежищем горного барда со странным именем Сваль. Совсем недалеко что-то шумело, будто горная река.
— А кто такой был Сваль? — спросила она, лишь бы что-то спросить, лишь бы не смотреть на эдельвейс.
Чем ближе она подходила, тем отчетливее слышала, как шумит водопад.
— Говорят, бард такой, — пожал плечами провожатый. — Но он жил тысячу лет назад.
— Тысячу?
Проводник Ро в который раз смутился.
— Ну... Так говорят в деревнях.
— А ты и в деревнях прямо был?
— Конечно. Жить ведь надо.
— А они знают, что ты в розыске?
— Ты забываешь — я умер.
И не поспоришь. С мертвым-то.
Но если Сваль знал дорогу к двадцать пятому мередиану, тогда он не мог не знать про трубу, про компас, про пространство и миры. Про то, что ОК когда-то были одним целым. И — возможно — о том, что за морем Белого Шепота.
Деревья должны знать... Но скажет ли Таурон, даже если ОНИ скажут ему?..
Аврора опасливо заглянула в зияющий черной дырой дверной проем. Внутри — только мыши, нечистоты, насекомые и пресмыкающиеся. Спросила разбойника:
— Ты бывал внутри?.. — желтый тапочек нерешительно замер у порога.
Там вообще не пол, а какая-то каша. Ро вернула ногу назад в мягкую траву.
— Ну... давно. Сразу после. Но ты видишь — теперь тут жить невозможно.
— Там остались какие-то вещи Сваля?
Разбойник выпучил глаза.
— Да ведь каждому известно, что ни одна вещь тысячу лет не живет!
И тут же поправился:
— Если ее не спрятать как следует.
«Если не спрятать как следует». А ведь... Сваль и спрятал. Пещера. «Мой дядя спускался к водопаду по отвесному обрыву».
Ро сглотнула и вспомнила. Она ведь не умеет по канату...
Бочком приблизилась к обрыву, туда, где цвел одинокий эдельвейс. И увидела... за камнем еще два цветка. Ты никогда не один. Нужно просто оглянуться вокруг... И сражаться одному не придется. Девушка опустилась на корточки и, протянув руку к маленькой да удаленькой белой звезде, нежно коснулась ее победоносно поднятых тычинок. Прикрыла глаза, шепнув «спасибо» и сдержав поток тихих слез там, где им полагается храниться в ожидании более благоприятных обстоятельств.
Встала на четвереньки и выглянула. Сердце мигом ухнуло в желудок: скала клокотала под прикосновением ладоней, срывалась вниз под прямым углом и немного погодя прямо из камня на волю вырывался пенной струей длинный как шея жирафа водопад; он бесновался едва ли не белым шепотом моря и ниспадал в озеро небольшой долины, похожей на зеленый полукруг там, бесконечно далеко внизу. Из озера брал начало весело петляющий ручей, который, должно быть, и становился рекой, что бежит вдоль дороги в Стольный от подножия Альпурхи.
Разве что буканбургская люлька поможет, но и это дело даже вспоминать... Паралич хватает волю в охапку. А если люлька отпадет?..
И — тем не менее — выбора у нее нет.
— У тебя... есть веревка? — спросила Ро у разбойника, не в силах оторвать взгляд от завораживающего буйства и мощи обыкновенной воды.
Бросающейся вниз головой с отвесной скалы.
