«Наша страна, или лучше сказать — наши страны, относится к числу наиболее спокойных, поскольку без всяких революций может наслаждаться большинством нововведений, которые вырастают из пепла государств, потрясенных политическими беспорядками... Личная свобода абсолютна, равенство всех сословий перед законом безусловно, все несут одинаковое бремя; существуют титулы, но не привилегии. Нам не хватает разве что Morning Chronicle!» Так спустя десять лет после окончательного падения Наполеона писал в Лондон своей пассии, жене русского дипломата Доротее Ливен, князь Клеменс Меттерних, добившийся в 1821 г. небывалого со времен Кауница почета: император Франц назначил его «канцлером правящего дома, двора и государства».
Человек, которого тогда называли «кучером Европы», несомненно, лукавил. Австрия отнюдь не являлась средоточием гражданских свобод, хотя, вопреки мифам, созданным впоследствии либеральной и националистической историографией, не была она и душным полицейским государством, «тюрьмой народов», из которой подданные габсбургской династии не чаяли освободиться. Внутренняя политика венского правительства в значительной степени служила продолжением политики внешней, направленной на сохранение мира, стабильности и равновесия в Европе на неопределенно долгий срок.
«Австрия — голова Европы», — любил повторять князь Меттерних. Еще до победы над Наполеоном, когда возвращение габсбургской монархии в число ведущих держав не было решенным делом, он писал своему императору: «Характерной особенностью положения Австрии является моральный престиж, который не могут поколебать даже самые неприятные события. Ваше величество — единственный оставшийся представитель старого порядка вещей, построенного на вечном и неизменном праве... Этой роли присуще то, что не может быть заменено ничем». Согласно концепции Меттерниха, Австрия должна была стать главной движущей силой реставрации консервативно-абсолютистского порядка в Европе и одновременно — важнейшим звеном системы многосторонних соглашений, обеспечивающей, во-первых, равновесие сил на континенте и решение споров между державами дипломатическим, а не военным путем, а во-вторых — единство действий держав в борьбе с революционными движениями. Система коллективной безопасности, основанная на принципе balance of powers, — вот что представлял собой европейский проект Меттерниха.
В немецких землях желанное равновесие обеспечивалось, как было сказано выше, за счет сотрудничества Австрии и Пруссии и их совместного доминирования в «третьей Германии», инструментом которого должен был служить франкфуртский Союзный совет. В Италии залогом сохранения статус-кво была власть Габсбургов над наиболее густонаселенными и экономически развитыми провинциями. Оставались две важнейшие задачи: предотвращение новых попыток Франции добиться гегемонии на континенте и обуздание возможной экспансии России на юго-востоке Европы.
Ради решения первой из этих задач Меттерних совместно с Талейраном сделал все, дабы подсластить Франции пилюлю поражения. Репарации, которые должны были заплатить побежденные по условиям Парижского мира 1815 г., составили не столь уж большую сумму в 700 млн. франков; вывод 150-тысячного контингента союзных войск, оставленного на французской территории, начался уже в 1818 г., когда Франция присоединилась к «союзу четырех», заключенному тремя годами ранее Австрией, Англией, Пруссией и Россией. Появилась так называемая
