С Россией дела обстояли сложнее. С одной стороны, консервативная стратегия русской политики 20-х — 30-х гг. была созвучна образу мыслей Франца I и его канцлера, с другой же — борьба за влияние на Балканах все чаще сталкивала лбами Вену и Петербург. Кроме того, в последние годы правления мистические, ультрарелигиозные настроения, овладевшие некогда либеральным Александром I, наложили отпечаток на его внешнюю политику. Осенью 1815 г. по инициативе царя монархи России, Австрии и Пруссии подписали совместную декларацию об образовании «Священного союза», в первой статье которой значилось, что «три договаривающиеся монарха при всех обстоятельствах... будут оказывать друг другу помощь и поддержку; рассматривая себя по отношению к подданным и армиям как главу семьи, они будут направлять их в том же духе братства, которым они воодушевлены, чтобы охранять религию, мир и справедливость».
Русский император рассматривал «Священный союз» не просто как очередную коалицию держав, а как мистическое братство монархов, целью которого является торжество христианских идеалов и окончательное искоренение зла, принесенного в мир французской революцией. В первоначальном проекте союзного договора, предложенном Александром Францу I и Фридриху Вильгельму III, говорилось, что монархи, вступающие в союз, намерены «руководствоваться на будущие времена не иными
какими правилами, как заповедями сей святой веры, ...которые, отнюдь не ограничиваясь приложением их единственно к частной жизни..., долженствуют, напротив того, непосредственно управлять волею царей и водительствовать всеми их деяниями». Интересны пометки императора Франца на полях этого проекта: большая их часть направлена на снижение религиозного пафоса договора, максимально возможное приближение его к стандартному дипломатическому соглашению. Мистико-экуменические проекты царя, воодушевленного тем фактом, что Россия, Австрия и Пруссия были крупнейшими державами, представлявшими три основные христианские конфессии — православие, католичество и протестантизм, не находили понимания в Вене и Берлине, заинтересованных в решении практических задач политики и дипломатии, а не в спасении всего человечества. Кроме того, ярко выраженная антилиберальная направленность альянса отпугнула Англию, которая начала отходить от совместного курса континентальных держав. Чтобы замедлить этот процесс, Метгерних добился заключения «союза четырех», куда более «приземленного» и выдержанного в духе традиционной дипломатии. В рамках этого союза, к которому позднее присоединилась Франция, была создана система международных конгрессов, на которых представители держав обсуждали совместные действия по решению насущных политических проблем. С 1818 по 1822 гг. такие конгрессы проходили регулярно. Показательно, что если Австрия, Россия и Пруссия почти всегда были представлены на них лично монархами, то Англия и Франция присылали лишь высокопоставленных дипломатов. Становился все более очевидным разрыв между двумя западными и тремя восточными членами «большой пятерки», во многом обусловленный разницей их политических систем.
Отсутствие единства между державами особенно ярко проявилось во время двух кризисов в Османской империи. Когда в 1821 г. в Греции вспыхнуло восстание против турецкого господства, Россия поддержала православных греков, победа которых могла заметно усилить русские позиции в Средиземноморье. Этого не желала Англия, однако успехи повстанцев вынудили ее пересмотреть первоначальный протурецкий курс и совместно с Россией, а затем и Францией, выступить на стороне греков. В 1832 г. Греция была провозглашена независимым королевством во главе с Отто Виттельсбахом — сыном баварского короля Людвига I. Таким образом западные державы не позволили России в одиночку пожать плоды победы над Турцией, которая, в свою очередь, избежала полного разгрома и вытеснения с Балкан. В 1840 г. в связи с новым политическим кризисом в Османской империи обстановка в Европе опять обострилась. Египетский паша Мохаммед Али более не желал подчиняться слабому стамбульскому правительству. В Турции фактически началась гражданская война, причем на стороне Мохаммеда Али выступила Франция, надеявшаяся таким образом добиться того, что когда-то не удалось Наполеону, — стать ведущей ближневосточной державой. В свою очередь, царь Николай I размышлял о том, не начать ли войну с Турцией, чтобы осуществить замысел Екатерины II — изгнать турок из Константинополя, сделав Россию владычицей Черного моря и Балкан. Англия, которую не устраивали ни французские, ни русские экспансионистские планы, пришла на помощь султану и способствовала урегулированию кризиса.
