Этот разгром навсегда подорвал его веру в собственные полководческие способности. 11 июля Франц Иосиф лично встретился с Наполеоном III в Виллафранке под Вероной, где оба монарха обсудили условия мира, официально закрепленные позднее в Цюрихском договоре. Австрия отказывалась от прав на Ломбардию, которую передавала французам — с тем, чтобы те впоследствии уступили ее своей союзнице Сардинии. Венеция пока что оставалась в руках Габсбургов. Тем временем над Италией уже несся вихрь Рисорджименто, и спустя год после поражения Франц Иосиф был вынужден с горечью наблюдать за тем, как на южных границах его империи возникает единое и заведомо враждебное Австрии Итальянское королевство.
Эпоха, когда Австрия могла самостоятельно и успешно играть роль «европейской необходимости», за счет этого входить в число великих держав и обеспечивать неприкосновенность своих границ, — эта эпоха окончательно и бесповоротно ушла в прошлое. Символично, что через несколько дней после битвы при Сольферино умер престарелый князь Меттерних. И еще одно
интересное совпадение: Францу Иосифу, «последнему монарху старой школы», было суждено прожить ровно столько же, сколько и главному ментору этой школы 86 лет.
Поражение при Сольферино имело ряд важных последствий для австрийской политики. Во-первых, император произвел чистку среди высших должностных лиц: в отставку были отправлены министр иностранных дел Буоль, ряд других гражданских сановников и около 60 генералов. Во-вторых, Франц Иосиф преисполнился глубокого отвращения, если не сказать ненависти, к «вероломному» Наполеону III, для которого в приватной обстановке не находил иного выражения, кроме как «этот мерзавец в Париже»; неприязнь австрийского монарха дорого обошлась Франции в 1870 г., когда во время франко-прусской войны Вена сохранила нейтралитет, не поддавшись на французские уговоры ударить в тыл пруссакам. В-третьих, поведение самой Пруссии во время войны 1859 г. не способствовало улучшению отношений между берлинским и венским дворами; путь к битве при Садовой был в каком-то смысле проложен у Мадженты и Сольферино. В-четвертых, проигранная война обострила внутренние противоречия в империи. В Венгрии вновь вспомнили о Кошуте. Неоабсолютизм трещал по швам. Франц Иосиф встал перед необходимостью реформ, к которым испытывал не большую любовь, чем к французскому императору.
(последние в силу специфики Австрийской империи имели ярко выраженный национальный оттенок), перед ними были четыре возможных решения, четыре формы правления, которые могли существовать в этом центральноевропейском конгломерате.
Первая — неоабсолютистский централизм, модель Шварценберга и Баха — была наиболее близка сердцу Франца Иосифа, однако к началу 60-х гг. обанкротилась окончательно. Сохранение подобного строя привело бы Габсбургов к новому 1848 году, и император при всем своем консерватизме понимал это. Вторая, прямо противоположная модель — федерация (или конфедерация) народов, в политическом отношении устроенная как парламентская монархия, так никогда и не была реализована в габсбургском государстве — хотя, как будет показано ниже, в последние годы своего существования Австро-Венгрия медленно и тяжело, но все же двигалась именно в этом направлении. Третья и четвертая модели располагались как бы на, полпути между двумя вышеописанными, по-разному сочетая административный и политический элементы. Это были неоабсолютистский федерализм и парламентский централизм. Стремясь вывести империю из нового кризиса, Франц Иосиф I попробовал и то, и другое.
