венгерских. В этом можно увидеть элементы будущего дуалистического проекта, но с явным централистским перекосом. Неудивительно, что сразу же после подписания Февральского патента венгерская политическая элита выразила серьезное недовольство им. Более того: система выборов в провинциальные собрания, разбивавшая избирателей на 4 курии (крупных землевладельцев, горожан, членов корпораций — т. е. объединений торговцев, промышленников, ремесленников и т. п. — и, наконец, сельских жителей), была выгодна главным образом немцам, составлявшим абсолютное большинство во второй и третьей куриях. Посему Февральский патент не устраивал не только венгров, но и славян. Все они отказались послать своих депутатов в рейхстаг, что поставило под вопрос эффективность системы Шмерлинга. Тем не менее даже в неполном составе парламент смог уже к концу 1862 г. разработать и утвердить ряд важнейших законов — новую редакцию торгового кодекса, закон о прессе, освобождавший ее от большинства цензурных ограничений, реформу судебных учреждений и т.д. Австрия, несмотря на несовершенство административно-политического устройства; становилась все более современным и либеральным государством.
Это понимали и в Будапеште. За время, прошедшее после подавления революции, радикализма у мадьярской элиты заметно поубавилось. Приверженцы и последователи Кошута продолжали играть определенную политическую роль, однако на передний план выдвинулись люди более умеренные и реалистически настроенные — в первую очередь Ференц Деак и Дьюла Андраши. Деак в 1848 г. не принял радикализм Кошута и потому смог избежать преследования в эпоху неоабсолютизма. К началу 60-х гг. он стал признанным лидером конструктивной венгерской оппозиции, чьи взгляды сформулировал следующим образом: «Венгрия никоим образом не угрожает устоям монархии... Конфликта между наследственными землями (т. е. западной частью монархии. —
Совместно с графом Андраши — бывшим революционером, вернувшимся на родину после амнистии в 1858 г., — Деак стал ключевой фигурой на переговорах с венскими властями. В конце концов венграм удалось «дожать» имперское правительство: Шмерлинг пал, и 20 сентября 1865 г. Франц Иосиф приостановил действие Февральского патента. Однако потребовалось еще два года напряженных переговоров и очередное военное поражение, чтобы на смену системе Шмер-дйнга пришел дуалистический компромисс (Ausgleich), превративший Австрийскую империю в Австро-Венгрию и придавший дунайской монархии облик, который она в общем и целом сохранила до конца своего существования.
* * *
Два медведя в одной берлоге не уживутся. Подтверждением этой старой истины стала история отношений между Австрией и Пруссией в 50-е — 60-е гг. XIX столетия. Германская «берлога» нуждалась в одном хозяине, и по мере того, как все более очевидной становилась военная и политическая слабость габсбургской монархии, шансы Пруссии стать этим хозяином возрастали. Роковым днем для Австрии как германской державы стало (хотя в Вене об этом еще не подозревали) 22 сентября 1862 г., когда прусский король Вильгельм I назначил своим премьером и министром иностранных дел Отто фон Бисмарка.
Непревзойденному мастеру Realpolitik в то время исполнилось 44 года, и за плечами у него была довольно богатая дипломатическая карьера. Среди постов, которые доводилось занимать Бисмарку, была и миссия прусского посланника при германском Союзном совете; уже тогда этот самоуверенный и расчетливый бранденбургский помещик делал все возможное, чтобы досадить Австрии и ограничить ее влияние в Германии. В начале 60-х гг., когда Бисмарк стал правой рукой своего государя, борьба Австрии и Пруссии за гегемонию в германских землях вступила в новую фазу.
