Австро-Венгерская империя полностью

По свидетельствам очевидцев, Максимилиан и его генералы мужественно и достойно приняли смерть. Именно трагический конец сделал императора легендарной исторической фигурой — несмотря на то что при всей симпатии к этому благородному и талантливому человеку трудно не назвать его мексиканскую эпопею безумной и плохо подготовленной авантюрой, к тому же слишком несовременной, какой-то средневековой по духу. Неудивителъно, что далеко не все в Европе оплакивали императора. Молодой французский радикал, один из будущих могильщиков габсбургской монархии, Жорж Клемансо кипел от негодования: «Почему, черт возьми, мы должны жалеть Максимилиана и Шарлотту?Ах, как они великолепны, все эти люди, — и так уже пять-шесть тысяч лет... Улыбаются — так очаровательно! Плачут — какая драма! Позволяют вам остаться в живых — как это мило с их стороны! Втаптывают вас в землю — в этом нужно винить несчастное стечение обстоятельств, принудившее их к этому! У меня нет сочувствия к этим людям».

В конце 1867г. непреклонный Хуарес пошел на единственную уступку: он согласился вернуть тело Максимилиана на родину. Печальный груз был доставлен в Австрию тем же фрегатом «Новара», который три с половиной года назад привез в Мексику Максимилиана и Шарлотту. Мексиканский Габсбург был погребен рядом с несколькими поколениями его предков — в гробнице венской церкви капуцинов.

...Презренье к ближнему у нюхающих розы Пускай не лучше, но честней гражданской позы.

И то, и это вызывает кровь и слезы.

Тем паче в тропиках у нас, где смерть, увы, Распространяется, как мухами — зараза,

Иль как в кафе удачно брошенная фраза,

И где у черепа в кустах всегда три глаза,

И в каждом — пышный пучок травы.

Поражение при Садовой резко изменило расстановку национальных и политических сил в Австрийской империи. Германоязычные подданные императора как бы осиротели, лишившись великогерманской «подпитки», игравшей заметную роль в их самоидентификации. Австрийские немцы — ведущий этнос западной части империи — составляли здесь не абсолютное, а относительное большинство, а потому опасались постепенного растворения среди славянских соседей. Точно в таком же положении в Венгерском королевстве уже давно находились мадьяры. Сложившаяся ситуация естественным образом подталкивала немцев и венгров к сближению. А поскольку представители обоих народов играли первую скрипку соответственно в венской и будапештской политике, соглашение между ними неизбежно должно было принять форму новой модели государственного устройства империи Габсбургов — в ущерб интересам славян и румын.