Всеобщее признание Прагматической санкции стало главной целью австрийской политики при Карле VI. По сути дела, санкция была не одним, а целой серией документов, провозглашавших новый порядок наследования (от имени императора) и выражавших согласие с этим порядком (от имени сословных собраний отдельных габсбургских земель). Австрийский историк Й. Редлих, досконально изучивший правовую сторону многовекового габсбургского владычества в Центральной Европе, считал Прагматическую санкцию своего рода Magna Charta этого региона — документом, заложившим государственно-правовые основы империи Габсбургов, которая на протяжении нескольких столетий служила формой политической организации нескольких европейских народов.. Другой видный исследователь, Р. А. Канн, отмечал, что «был юридически закреплен существовавший де-факто с 1526 года союз, основанный на принадлежности всех земель династии единому суверену (Personal Union), а его характер стал более тесным — это было подлинное объединение (Real Union) земель под властью австрийского дома»
Однако без гарантий ведущих держав Прагматическая санкция не стоила и той бумаги, на которой была написана. Поэтому ее признание стало условием почти всех многочисленных переговоров, которые в ту эпоху вело императорское правительство с членами «европейского концерта». Габсбургам приходилось учитывать, что дипломатические комбинации в европейской политике в то время менялись с калейдоскопической быстротой. В середине 20-х гг., когда обострились отношения Испании с Англией и Францией, произошло Кратковременное сближение Мадрида и Вены. Карл VI и Филипп V официально признали друг друга, причем испанский Король согласился с положениями Прагматической санкции (1725). Годом позже санкцию признала Россия, а в 1728 г. — Пруссия. Тем временем Франция, где власть при юном Людовике XV оказалась в руках многоопытного кардинала Флери, оправилась от последствий бесконечных войн предыдущего царствования и вновь стала претендовать на роль ведущей континентальной державы. Это естественным образом способствовало новому сближению Австрии, Англии и Голландии. В 1731—1732 гг. Лондон и Гаага признали Прагматическую санкцию, а в январе 1732 г. с ее положениями согласился и рейхстаг «Священной Римской империи», кроме представителей Баварии и Саксонии. Но лишь 2 мая 1738 г. стареющий Карл VI смог окончательно вздохнуть с облегчением: в этот день был подписан франко-австрийский договор, одним из пунктов которого стало признание Людовиком XV Прагматической санкции.
Союзнические отношения, сложившиеся в начале XVIII в. между Веной и Петербургом, несколько омрачила история с царевичем Алексеем. В 1718 г. старший сын Петра Великого, отношения которого с отцом давно не складывались, бежал в Вену, где попросил у императора защиты и покровительства (супруга Карла VI была родственницей принцессы Шарлотты, покойной жены Алексея Петровича). Карл отправил царевича в отдаленный замок на юге Италии, но русской разведке удалось установить, где находится Алексей, и разгневанный Петр послал «цесарю» письмо, в котором настаивал на выдаче сына, угрожая войной. К столкновению с Россией Австрия не была готова, да и повод представлялся слишком несущественным, поэтому Карл выдал Алексея Петру, заручившись у русского посланника графа Толстого гарантией безопасности царевича. Своего слова русские власти, как известно, не сдержали: Алексей погиб в Петербурге, скорее всего — был убит по приказу отца.
