В конце 50-х гг. XIXв. издававшийся в Мюнхене юмористический журнал Fliegende Blaetter («Летучие листки») начал публиковать цикл забавных историй, главным персонажем которых был некто Готтфрид Бидермайер — добропорядочный бюргер-семьянин, балующийся сочинением плохих сентиментальных стихов. Имя Бидермайера быстро стало нарицательным и впоследствии начало употребляться для обозначения (как правило, с изрядной долей иронии, а то и издевки) ценностей лояльного и непритязательного немецкого мещанства, идеал которого — тихая зажиточная жизнь в семейном кругу. Вскоре бидермайером окрестили культурный стиль и образ жизни среднего слоя немцев и австрийцев целой эпохи — середины XIX столетия, совпавшей с апогеем власти Меттерниха и царствованиями Франца I и Фердинанда I.
Многочисленным бидермайерам — подданным Австрийской империи не нужно было далеко ходить за образцами для подражания: ими правили такие же бидермайеры, обитавшие зимой в Хофбурге и Шёнбрунне, а летом, как правило, в загородной резиденции Лаксенбург или на курортах в Карлсбаде и Ишле. Августейшая семья, несмотря на свое несметное богатство, избрала бидермайеровский, мещанский стиль жизни; исключением были разве что пышные придворные церемонии. В семейном же кругу Франц I и его родственники вели себя на удивление непритязательно. Известный портрет императора и членов его семьи — лучшее тому доказательство: в скромном седовласом господине в неброском коричневом сюртуке нипочем не распознать человека, который на протяжении более чем 40 лет распоряжался судьбой 30 с лишним миллионов людей. Остальные члены семьи выглядят столь же скромно и мирно — ни дать ни взять семейство какого-нибудь выслужившегося чиновника или владельца торговой фирмы.
Впрочем, на портрете изображена лишь небольшая часть изрядно разросшегося габсбургского рода: император, его четвертая жена Каролина Августа, сыновья, две дочери и внук — герцог Райхштадтский, сын Наполеона и Марии Луизы. Нет ни одного из многочисленных братьев Франца I, за которыми император всю жизнь ревниво следил, видимо, будучи не в силах забыть о 1809 годе, когда трон под ним зашатался и не исключено было отречение в пользу одного из братьев. Эрцгерцоги так никогда и не сыграли той политической роли, к которой по крайней мере двое из них, Карл и Иоганн, были готовы лучше, чем их венценосный брат. Этот факт даже заставил А. Дж. Тэйлора, явно преувеличивая, утверждать, что Франц I «терпеть не мог всех своих родственников, кроме слабоумных» (Taylor, 47).
