Помню, в предпоследний сезон на посту тренера «Манчестера» я пообедал в конференц-зале их нового стадиона, сказав себе тогда: «Вот это класс, настоящий класс». На «Хайбери» я много раз вглядывался в бюст Герберта Чепмэна, чувствуя, как солидность и целеустремленность, обитающие в этих мраморных стенах, перевешивают любые намеки на ностальгию. Со времен Чепмэна и до наших дней у «Арсенала» присутствует победный дух.
У них просто необыкновенные раздевалки. Нельзя недооценивать преимущества постройки нового стадиона с нуля, ведь вы можете начать все с чистого листа. Каждая деталь в раздевалках «Эмирейтс» воплощает в себе замысел Арсена, которому удалось удовлетворить все потребности великой футбольной команды. К примеру, в центре комнаты находится стол с мраморным верхом, на котором лондонцы размещают питание для игроков, и после матча все футболисты уплетают еду за обе щеки. Еще одно проявление настоящего класса: у персонала есть свои личные комнаты.
«Арсенал» всегда демонстрировал высокое качество игры, и я никак не мог быть спокоен за свой успех в борьбе с ними. За нашими победами стояла многолетняя история «Манчестера», но так же было и у них. Плюс у них был отличный тренер, полностью подходящий «канонирам». Я всегда чувствовал, что, получив возможность стать главным тренером в Англии, Арсен никогда не откажется от нее. Ходили слухи, что однажды он может возглавить мадридский «Реал», но я им не верил: у меня ни разу не возникло и мысли, что Арсен может покинуть «Арсенал». Никогда. Я говорил себе: «Нам придется к нему привыкнуть. Он никогда не уйдет, так что мне бы лучше смириться с его присутствием».
Временами наши отношения обострялись. Хотя сам Арсен никогда не заходил к нам после игр, его помощник Пэт Райс любил наведываться, чтобы пропустить стаканчик, пока этой традиции не положил конец злосчастный эпизод с пиццей на «Олд Траффорд».
Насколько помню, все началось с того, что в нашу раздевалку пришел Руд ван Нистелрой и пожаловался, что Венгер сделал ему втык, когда он уходил с поля. Я немедленно бросился к Арсену и заявил: «Оставь моих игроков в покое». Венгер никогда не умел проигрывать, что и определило его агрессивное поведение в тот день.
– Тебе следует беспокоиться о собственных игроках, а не о чужих, – сказал я ему.
Он аж посинел от злости и в ярости сжал свои кулаки, тогда как я был полностью спокоен. У Арсена был свой пунктик насчет ван Нистелроя: как-то раз он мне сам признался, что у него была возможность купить Руда, но он решил, что тот недостаточно хорош для «Арсенала». Я согласился с ним в том плане, что ван Нистелрой не был великим футболистом, но зато он был отличным бомбардиром.
В общем, в следующий момент я уже был весь в пицце.
После каждой игры мы приносили в гостевую раздевалку еду типа пиццы или курицы. Многие клубы так делают, и у «Арсенала» была лучшая еда, которую я когда-либо пробовал в чужих раздевалках.
Говорят, это Сеск Фабрегас бросил в меня пиццей, но лично я по сей день не знаю, кто это сделал.
В коридоре при входе в раздевалку началась свалка. Перед игрой у «Арсенала» была серия из 49 матчей без поражений, и они рассчитывали на нашем поле продлить ее до пятидесяти, так что, как мне кажется, проигрыш в той встрече затуманил Арсену разум.
Без сомнения, тот день привел к серьезному разладу в наших отношениях с Арсеном, и это сказалось и на Пэте Райсе, который перестал заходить к нам после игр. Мы окончательно помирились лишь после полуфинала Лиги чемпионов в 2009 году, когда после ответной встречи в Лондоне Арсен пригласил нас к себе в кабинет, чтобы поздравить с победой. Через пару недель мы снова играли с «Арсеналом», но уже на «Олд Траффорд» в матче Премьер-лиги, и после финального свистка Арсен вместе с Пэтом зашли ко мне на несколько минут.
В футболе часто происходят конфликты, напоминающие случаи из обычной жизни, к примеру, семейные ссоры. Бывает, твоя жена вдруг перестает с тобой разговаривать, и ты думаешь: «Господи, что ж я такого сделал?»
Ты спрашиваешь, как прошел ее день, она едва отвечает. Но затем ее гнев проходит, и все возвращается на круги своя. Так же бывает и в футболе. Если бы наша размолвка с Арсеном продлилась еще дольше, это стало бы для меня просто невыносимо.
У меня был свой способ справляться с поражениями. Высказавшись в раздевалке перед игроками, я всегда, прежде чем выйти за дверь навстречу прессе и телевидению, прежде чем пообщаться с тренером соперников, говорил себе: «Забудь об игре. Всё, она уже в прошлом». Так я и делал.
И я всегда старался поддерживать хорошую атмосферу, если после игры со мной приходили пообщаться: не демонстрировать уныния, не вести себя холодно, не обвинять судью.
