ФД: Вот-вот! Я приезжал в театр Станиславского. А потом я привозил фильмы.
МК: «Травиату»?
ФД: Да нет, даже раньше. «Ромео и Джульетта», «Укрощение строптивой», где сыграла Тейлор. А потом я приехал с театром «Ла Скала», и вот тогда уже мы играли в Большом.
МК: В 1987-м, если я правильно помню? Знаете, чем я занимался в это время? Я работал в Большом дворником. Три года там проработал.
ФД: Вот видишь. Умный человек никогда не упускает шанса — за все цепляется, все понимает.
МК: В общем, я прекрасно помню, как вы приезжали в 87-м году.
ФД: Тогда в Москве был еще Шон Коннери, снимал тут кино.
МК: В чем, по-вашему, разница между советскими временами и нынешней жизнью?
ФД: В советские времена, как это ни прискорбно, была уничтожена самая сердцевина общества, то есть буржуазия, преподаватели, университетские профессора. Существовал некий новый класс, который по любому вопросу говорил то «да», то «нет». Впрочем, искусство пользовалось определенной свободой, вызывало большой интерес. В чем разница? Очень остро ощущалось уничтожение среднего класса (в нашем понимании это «интеллигенция». —
МК: Вы видите много нищих, когда приезжаете сюда?
ФД: Нет, потому что вы их прячете. Когда-нибудь, когда у меня будет больше времени…
МК: А почему же вы думаете, что нищих так много?
ФД: Потому что их много. Я тебе приведу один пример: вчера вечером Лучано проходил по подземному переходу, и там стоял бородатый пожилой человек, который рисовал соборы Кремля. У Лучано почти не было с собой денег, и он спросил, сколько стоят картины и нельзя ли вернуться с деньгами попозже. Так вот, цена была — три евро! Три евро за целый день работы! И видел бы ты, какой работы! Я уже убрал эти работы в чемодан, а то я бы тебе непременно их показал. Этот бедный художник работает целый день, чтобы выручить три евро за картину! И это только один пример — а их очень, очень много!
МК: В Италии я тоже видел немало бедных.
ФД: Да, но не настолько бедных! У нас есть государственная помощь, и каждому достается пенсия, хотя бы крохотная. Здесь пенсий ни у кого нет, а у нас каждый имеет свои 500 евро — при Берлускони стало даже 600.
МК: Объясните мне одну вещь. Почему Берлускони проиграл выборы?
ФД: Совсем ненамного. И то потому, что коммунисты подтасовали результаты.
МК: Но теперь-то он вернется?
ФД: Он не хочет возвращаться, все слишком сложно. В этом-то и трагедия.
МК: Жаль. Он был очень харизматичный человек.
ФД: И потом, он приехал в Россию, он понял, что Россия — наш будущий друг, что Россия должна быть Европе другом, потому что чем дальше, тем больше Европа будет зависеть от России, от всех ваших энергоносителей. Нам надо отшвырнуть арабов подальше, что бы они там ни выдумывали, и получать энергию непосредственно из России. Но арабскую нефть качают французы, американцы, англичане, все эти нефтяные компании. На самом деле нефть есть не столько у арабов, сколько у европейских нефтяных гигантов, которые не хотят уступать выгоду новым компаниям. Вот Шредер объяснил, что судьба Европы связана с Россией. Вчера вечером я понял, как сильно меня любят в России. Пришло пять тысяч человек, и все они радовались от души.
МК: Объясните мне одну вещь. Вчера вечером был грандиозный успех, позавчера — то же самое. У вас остается время на то, чтобы расслабиться, поболтать с соседями, обсудить, как вчера все хорошо прошло? Или вы сразу несетесь вперед?
