В конце августа 1990 года обвешанный поклажей я погрузился в поезд Киев-Брест. Почему обвешанный, да потому, что на новое место службы офицеру положено прибывать, и представляться начальникам, в парадной форме одежды. С собой обязательно надо иметь повседневную форму и полевую, это только сапог две пары. Тащить с собой приходиться буквально всё, чтобы не получить на новом месте службы замечание за нарушение формы одежды. Багажом вещи могли идти сколько угодно долго. К чему я это всё так подробно расписываю. Да потому, что это было просто позорище. Всё это приходилось таскать самому. Представьте себе четыре полковника, обвешанные чемоданами и сумками передвигаются по Берлину, челноки, да и только. Было ужасно стыдно за себя, за армию, и за государство.
В Бресте я, и ещё десятка полтора, таких как я, погрузились на какой-то московский поезд и двинулись в Европу. Перед погрузкой, наша таможня перетряхнула все мои чемоданы, видимо боялись, что я вывезу золотой запас страны. Уже в поезде нас проверили наши пограничники. А Европе на нас было наплевать, польские пограничники прошли по коридору, и пропали, немцев мы не видели и вовсе.
Поздно ночью прибыли на вокзал г. Франкфурт на Одере, здесь была расположена так называемая пересылка Западной группы войск. Нас ожидал прапорщик с машиной, но вещи надо было сдать в камеру хранения, так как уже завтра, с этого же вокзала, все должны были убывать по своим частям. Здесь мы получили первую дозу позора. Расплачиваться за камеру хранения нам было нечем, марок ни у кого не было. Но здесь всё было налажено, не первый десяток лет идут эти замены офицеров и прапорщиков. Расплатились мы на следующий день, после того как нам на пересылке выдали деньги. А спрашивается, что нельзя было это сделать в Бресте?
Все поехали по своим частям, а мы, четыре полковника в Вюнсдорф, под Берлином, в штаб Западной группы войск. Командиры частей обязательно проходили собеседования у командования.
И было то, о чём я уже писал, "полковники-челноки". Хорошо, что у нас в группе оказался офицер ранее уже служивший в Германии. Он и вёл нас по Берлину, а надо было перебраться с одного вокзала на другой. Не представляю, что бы мы делали, если бы не этот человек. Ведь языка не знал ни кто.
А было от Франкфурта до Вюнсдорфа всего то около 70 км. Можно было наверно, за командирами частей, прислать машину. Но нам, как всегда, на людей наплевать.
Командующего Группой войск не было, со мной побеседовал начальник штаба Группы, член военного совета и ещё один генерал, старый мой знакомый ещё по Афгану, вечно там пьяный ходил, служил он там советником. Здесь он сделал вид, что меня не знает. Ну не знаешь, и, слава богу. Из полка за мной пришла машина, и дальше мне свои чемоданы тащить не пришлось.
Прибыв в полк, устроился в гостинице, квартира была ещё занята старым командиром полка. Представился командиру дивизии, штаб дивизии находился здесь же в г. Галле, но на моё счастье на другой стороне города, не люблю соседства с начальством. Полк размещался в военном городке на окраине города, место это называлось Вёрмлиц. Кроме моего полка в городке размещался инженерно-сапёрный батальон нашей дивизии и противотанковый дивизион соседней дивизии. Командир полка являлся старшим военного городка.
Начал знакомится с полком и людьми. Полк был мощным боевым механизмом, так как он входил в так называемую дивизию прорыва. В своём штате, дополнительно к имеющемуся танковому батальону, имел ещё по танковой роте в каждом мотострелковом батальоне. Так, что танков, в полку было чуть меньше чем в танковом полку.
Вся техника размещалась в отапливаемых боксах. Люди размещались в старых, но добротных немецких казармах. Офицерский городок был рядом с частью. В городке было два кафе и два магазина военторга. Имелся не плохой Дом офицеров и Солдатский клуб. Была своя баня, кроме того, почти в каждом батальоне ещё имелась своя парная. Рядом с полком была большая территория для проведения занятий по боевой подготовке. Полигоны, один был в 60 км, другой под г. Айзенах, это около 250 км, но туда выезжали не часто, только для проведения учений с боевой стрельбой, и проведения стрельбы из танков штатным выстрелом. Боевая подготовка была отлажена как часы. Каждый офицер знал свою задачу, по крайней мере, на месяц вперёд, и ни каких авралов. Хорошее хозяйство оставил мне бывший командир подполковник Жадобин.
Да и в остальных частях, где я бывал по долгу службы, боеготовность была очень высокая. Части и соединения Западной группы войск серьёзно готовились к войне. А было их столько, что только наверно в маленьких селеньях не стояли наши гарнизоны. Не зря на западе нас уважали и побаивались.
