В октябре мы приняли молодое пополнение. На мой взгляд, было абсолютно не правильно, присылать в Группу войск, не обученных солдат. Ко мне в полк прибыло около 500 человек. Ровно столько же подготовленных солдат уехало домой, то есть на четверть полк стал не боеспособен. И такое каждые пол года. Если бы НАТО развязала войну, то наверняка ударило бы именно в этот период, и мы опять, в который раз, умылись бы кровью, неся не обоснованные потери. Готовить солдат, для службы за границей, надо было в учебных частях на территории Союза.
Всю молодёжь мы разместили в отдельной казарме и подобрали лучших офицеров и сержантов, как этого и требовал приказ. Но опять же, эти люди, на продолжительное время отрывались от своих подразделений, вряд ли это способствовало поддержанию высокой боевой готовности. Которую мы хотели бы иметь, но, к сожалению, часто только на бумаге.
Пополнение было в основном с Украины. Начальником курса молодого бойца я назначил начальника ПВО полка, подполковника Нерук. Приходит он ко мне дня через два, с просьбой, разрешить петь строевую песню на украинском языке, "Распрягайте хлопцы коней". У меня уже был опыт, когда в Афгане рота материального обеспечения пела строевую песню на узбекском языке, и я разрешил.
Ещё один пример по боеготовности. Командир части, получив условный сигнал из штаба Группы войск, обязан был в течение 20 минут выйти на связь. Такие сигналы, для проверки, поступали периодически. Когда командир находится на своём рабочем месте, проблемы нет. Один раз я находился на полигоне ПВО, это рядом с полком. Получив сообщение о сигнале, я прыгнул в машину и в полк, и все равно опоздал на три минуты. Оперативный офицер сделал мне замечание и сказал, что в следующий раз я получу выговор.
Ставите задачу, так обеспечьте её материально, мобильных средств связи, при выезде за пределы полка, никаких. Не буду же я, выезжая, каждый раз тащить с собой радийную машину. Я уже писал, что Айзенахский полигон находится в 250 км, и на всём протяжении пути со мной нет связи.
Я как-то попытался решить вопросы связи в полку не традиционным путём. Ко мне обратился за помощью местный предприниматель. Он хотел недалеко от полка построить колбасный цех, и ему надо было расчистить площадку под строительство. Мне были предложены деньги. Чтобы никто не говорил, что Стодеревский что-то крутит, я собрал руководство полка, и хоть в принципе это было незаконно, предложил работы выполнить силами инженерно-сапёрной роты. Деньги не брать. С предпринимателем поедет в магазин наш офицер, и покажет, какие купить средства связи на заработанные деньги. Были куплены две стационарные радиостанции, одну поставили у дежурного, другую в командирской машине. Теперь, если я уезжал от полка не далее 60 км, у меня была устойчивая связь.
Каждому командиру батальона, дивизиона, была куплена переносная радиостанция, и теперь, при объявлении тревоги, у меня бала надёжная связь с командирами подразделений. Дело в том, что при объявлении тревоги без выхода из городка, командиры подразделений спускались в подвалы под своими казармами, там у них были оборудованы командные пункты, и связь прерывалась. Да и при нахождении корреспондента в казарме связи не было, уж очень толстые стены этих казарм.
Наши отечественные средства связи, хорошо работали только на открытых пространствах. А закупили мы японские станции, малогабаритные и очень надёжные. Но за инициативу всегда надо отвечать.
По прибытию в г. Тоцк меня вызвали в прокуратуру гарнизона давать пояснения. Начальник штаба подполковник Чугунов накапал, а ведь в Германии был за такую сделку, тем более, что за связь в полку несёт ответственность начальник штаба. Это он сделал уезжая учиться в Академию, в адъюнктуру. Нет пределов человеческой подлости.
Радиостанции были изъяты, и на этом всё закончилось. Кому сделали плохо? Опять боевой готовности. Куда прокурор дел радиостанции не знаю, но расписка об изъятии у меня до сих пор хранится.
Кстати уезжая в Москву, господин Чугунов забрал с собой двух солдат близнецов, незаконно оформив им отпуск. Как я потом выяснил, ему надо было, чтобы кто-то таскал его чемоданы. Ну и в результате солдаты в часть не вернулись, они были с Западной Украины. Командир дивизии отправил в академию запрос с требованием вернуть в часть Чугунова, но ответа мы так и не получили.
Наша размеренная жизнь внезапно прервалась, сейчас уже точно не помню, толи в конце ноября, толи в начале декабря. Командир одного из полков нашей дивизии, подполковник Колесников, забрал свою семью и вместе с командиром роты материального обеспечения сбежал к немцам. Его полк стоял отдельно от нас на бывшей границе ГДР - ФРГ. Эти выродки сбежали на грузовой машине прихватив с собой секретный снаряд для стрельбы из танка - "Кобра".
Наша дивизия, по плану, должна была выходить из Германии одной из последних, в 1993 году. После такого громкого ЧП, командованием было принято решение, убрать нас в первую очередь.
