Автобиография полностью

ДНАЖДЫ ВО СНЕ наш Господь показал мне, что Он очистит служанку, которую Он дал мне, приведя ее к истинной смерти для самой себя. Я добровольно решилась страдать за нее, как и раньше за Отца ля Комба. Поскольку она сопротивлялась Богу больше чем он, находясь в большей степени под властью самолюбия, она подлежала более активному очищению. Мне трудно было переносить ее собственное мнение о самой себе. Я ясно понимала, что дьявол может вредить нам, только если мы сохраняем хоть какую–то долю любви к своему испорченному я. Это было видение от Бога. Он дал мне дар различения духов, в котором я принимала только то, что было от Него, и отвергала то, что не было от Него. Мое знание не исходило из общепринятых методов рассуждения или какой–то внешней информации, но поступало ко мне посредством внутреннего принципа, который является единственно Его даром. Здесь необходимо упомянуть, что души, покоящиеся в самих себе, какой бы степени озарения или ревности они не достигли, все еще не готовы принять этот дар. Они часто думают, что уже имеют это различение, в то время как это всего лишь симпатия или антипатия плоти. Наш Господь уничтожил во мне любой след плотской антипатии. Душа должна быть очень чистой и зависимой только от Бога, чтобы иметь способность ощущать все это только в Нем. По мере того, как моя служанка очищалась изнутри, боль внутри меня уменьшалась, пока Господь не дал мне знать, что ее состояние изменится. Вскоре это счастливым образом совершилось. Внутренняя боль за души не сравнится с внешними гонениями, даже порой весьма жестокими, ибо они едва ли причиняли мне боль.

Епископ Женевы слал письма разным людям. Он писал обо мне благоприятные отзывы тем, которые, как он считал, покажут его письма мне, и совершенно противоположные отзывы были в тех письмах, которые я никогда не увижу. Но случилось так, что люди, получавшие от него письма, показав их друг другу, исполнились негодованием, обнаружив в нем такую постыдную двойственность натуры. Они послали эти письма мне, чтобы я приняла необходимые меры предосторожности. Я хранила их в течение двух лет, а затем сожгла, дабы случайно не навредить прелату. Самое сильное оскорбление он мне нанес, используя Статского Секретаря, который занимал этот пост вместе с братом маркизы Прюне. Он предпринял все мыслимые попытки, чтобы сделать меня ненавистной в их глазах. Для этой цели он таким образом задействовал некоторых аббатов, что, несмотря на мои редкие выезды за границу, я была очень хорошо там известна по тому, как меня описал епископ.

Но это не произвело должного действия, как могло бы, если б он пользовался большим авторитетом при королевском дворе. Некоторые его письма, направленные против ее королевского величества, найденные ею после смерти принца, повлияли на принцессу таким образом, что вместо того, чтобы обратить внимание на его слова против меня, она оказала мне великие почести. Она обратилась ко мне, прося посетить ее. Естественно, я покорилась ее воле. Она уверила меня, что обеспечит мне защиту и будет рада принять меня в своих владениях. Здесь Богу было угодно употребить меня для обращения двух или трех священников. Но мне пришлось пострадать от их противоречивого поведения и неверности. Один из них сильно меня очернил и даже после своего обращения свернул на свой прежний путь. Со временем Бог милостиво восстановил его.

Пока я не могла определиться, оставлять ли свою дочь в Турине или поступить как–то иначе, я была чрезвычайно удивлена приезду Отца ля Комба из Версаля, когда я менее всего этого ожидала. Он сказал мне, что я немедленно должна вернуться в Париж. Это было вечером, и он сказал: «Отправляйтесь следующим утром». Я призналась, что это внезапное известие меня встревожило. Вернуться на то место, где меня так сильно унизили, и где моя семья относилась ко мне с таким презрением, представлялось мне двойной жертвой. Они считали мою поездку, которая была мне необходима, жестоким поступком, вызванным моими чисто человеческими привязанностями. Но я готова была отправиться в путь, не сказав ничего в ответ, со своей дочерью и служанкой и без какого–либо проводника или помощника.