Посреди этого всеобщего одобрения Господь объяснил мне сущность апостольского положения, которым Он меня почтил. Ибо оно заключалось в том, чтобы в чистоте Его Духа отдавать себя до остатка вспоможению душам, подвергаясь самым жестоким гонениям. Именно эти слова были выгравированы на моем сердце: «Посвятить себя на служение своему ближнему значит отправиться на виселицу. Говорящие сегодня «благословен грядущий во имя Господне», скоро будут восклицать 'долой его, распни его"». Когда одна из моих знакомых говорила мне о всеобщем уважении ко мне людей, я сказала ей: «Запомни то, что я сейчас говорю тебе, ибо ты услышишь проклятия из тех самых уст, которые сейчас меня благословляют». Наш Господь дал мне понять, что я должна уподобиться Ему во всех Его состояниях, ибо если бы Он продолжал жить со своими родителями, то никогда не был бы распят. Так, когда Он побуждает кого–либо из своих слуг к распятию, то Он этим самым употребляет их в служении и вспоможении их ближним. Это правда, что все души, задействованные таким образом в Божьем апостольском служении, и которые действительно пребывают в апостольском состоянии, призваны к суровым страданиям. Я не говорю о тех, которые сами втягивают себя в страдания, ибо, не будучи призваны Богом особенным образом, и не имея благодати апостольского служения, они не несут ни одного из его крестов. Но я говорю только о тех, кто отдает себя Богу без остатка, о тех, которые ради Него от всего сердца готовы подвергнуться страданиям без пощады.
<p>Глава 15</p>РЕДИ ТАКОГО ВЕЛИКОГО числа добрых душ, на которые наш Господь воздействовал, используя меня, некоторые мне были даны подобно растениям, которые нужно выращивать. Мне было открыто их состояние, но у меня не было с ними такой близкой связи или влияния, которыми я обладала над другими. Именно тогда мне стала ясна сущность истинного материнства помимо того, что я делала раньше: ибо многие из этих душ были мне доверены как дети, некоторые из которых оказались верными. Я знала, что они станут такими, ибо они были тесно связаны со мною посредством чистой любви. Другие же оказались неверны, и о них я знала, что они никогда не вернутся из своей неверности, а позже они были забраны от меня. Некоторые же восстанавливались после падения. И те и другие весьма огорчали меня и причиняли мне внутреннюю боль, когда из–за недостатка мужества умереть для самих себя, они упускали возможность и восставали против того прекрасного начала, которым были благословлены.
Наш Господь имел всего лишь горстку Своих истинных детей среди множества тех, кто следовал за Ним на земле. Почему он и сказал Своему Отцу: «Тех, которых Ты дал Мне, я сохранил, и никто из них не погиб, кроме сына погибели», показывая, что Он никого не потерял из Своих апостолов или учеников, хоть иногда они и делали неверные шаги. Среди приходивших ко мне монахов, были монахи из одного ордена, которым удалось более чем другим раскрыть доброе действие благодати. Но некоторые члены того же самого ордена раньше были весьма активны в маленьком городке, где Отец ля Комб совершал свою миссию. Возбужденные ложной ревностью, они производили гонение на все добрые души, искренне посвятивших себя Богу, нападая на них самым немыслимым образом. Они сжигали все их книги, где говорилось о молчании и внутренней молитве, отказываясь отпускать грехи тем, кто это практиковал. Также они приводили в смятение и отчаяние всех, кто ранее вел грешную жизнь, но теперь изменился, посредством молитвы пребывая в благодати и становясь все более безупречным и совершенным в своем поведении. Эти монахи дошли до такого бесчинства в своей необузданной ревности, что подняли мятеж в том городе. Во время этого мятежа один священник часовни, человек выдающийся и во всех отношениях достойный, был избит палками посреди улицы за то, что молился по вечерам своими словами, а по Воскресеньям совершал краткую пламенную молитву, которая незаметно передавалась и другим добрым душам.
