Автобиография полностью

 ТО ВРЕМЯ КАК ПРОВИДЕНИЕ с одной стороны велело мне все оставить, с другой стороны, казалось, что удерживающие меня цепи становились сильнее, мой отъезд все более подвергался порицанию. Не было человека, который бы получал более сильные заверения в любви со стороны своей матери, чем те, которые я тогда получала от своей свекрови. Малейшее мое недомогание вызывало у нее сильное беспокойство. Она сказала мне, что испытывает благоговение перед моей добродетелью. Мне кажется, что такой перемене немало способствовало то, что она узнала о трех джентльменах, предлагавших мне руку и сердце, и о том, что я отказала им, хоть их состояние и достоинство были намного выше моих. Она помнила, как укоряла меня за это сопротивление, а я ни слова ей не отвечала. В го время она понимала, что принятие решения в пользу выгодного супружества целиком зависело от меня. Она стала опасаться, чтобы столь суровое обращение со мной, каковым оно было с се стороны, не побудило меня освободиться от ее тирании таким достойным способом. Также она чувствовала, каким ущербом это может обернуться для детей. Поэтому теперь она во всем была очень нежна со мной.

Однажды я серьезно заболела. Я подумала, что Бог принял мое согласие приносить Ему жертвы во всем и поэтому потребовал у меня мою жизнь. В течение этой болезни моя свекровь не отходила от моей постели, а проливаемые ею слезы свидетельствовали об искренности ее отношения. Я была под сильным впечатлением от этого и думала, что люблю ее так же, как любила бы родную мать. Как же мне теперь оставить ее, в летах столь преклонных? Служанка, которая раньше была моим бичом, вдруг воспылала ко мне немыслимой дружбой. Она хвалила меня везде, чрезвычайно превознося мои добродетели, служа мне со сверхъестественным уважением. Она умоляла меня простить ее за все страдания, которые она мне причинила и говорила, что умрет от горя, если я уеду.

В то время был один достойный священник, человек высоких духовных качеств, который впал в искушение, взяв на себя работу, которую, как я чувствовала, Бог не призывал его совершать. Боясь, что это может стать для него сетью, я отсоветовала ему заниматься ею. Он пообещал мне, что откажется, но затем принял предложение и согласился на эту работу. После он избегал встреч со мной, став на сторону людей клевещущих на меня, постепенно отпал от благодати и вскоре умер.

Также была одна монашка в монастыре, который я часто посещала, которая вошла в стадию очищения, на что многие в обители смотрели как на своего рода безумие. Ее часто закрывали, а все, кто приходил на нее посмотреть, называли ее состояние исступлением или меланхолией. Я знала ее, как человека набожного и попросила позволения с ней встретиться. Когда я пришла к ней, у меня создалось впечатление, что она ищет чистоты. Тогда я попросила Настоятельницу не запирать ее, а также не допускать к ней людей желающих на нее посмотреть, но поручить ее моим заботам. Я надеялась, что ее состояние изменится. Со временем мне удалось узнать, что самым болезненным для нее было то, что люди считали ее безумной. Я посоветовала ей оставаться безумной в глазах людей, поскольку и сам Иисус Христос почитал за честь прослыть безумцем в глазах Ирода. Принесение этой жертвы сразу же дало ей умиротворение. Но так как Бог желал очистить ее душу, Он лишил ее всего того, к чему она раньше питала такую большую привязанность. Наконец, после того, как она терпеливо перенесла свои страдания, ее Настоятельница написала мне: «Вы были правы. Теперь она вышла из этого состояния подавленности, пребывая в большей чистоте души, чем когда–либо».