Хоть мне ничего не было известно о полемических вопросах того времени, однако Бог так снабдил меня знанием и я прекрасно ответила на все возражения этой дамы, разрешив все ее сомнения. Так что ей ничего не оставалось, как отдать себя на милость Божью. Хоть сестре Гарнье и были присущи благодать и природное понимание, однако ее слова не возымели такого действия на эту душу, как те слова, которыми Бог наделил меня. Она сама в этом меня уверяла. Она не могла молчать об этом.
Тогда у меня появилось побуждение попросить ее обратиться к Богу, чтобы еще раз засвидетельствовать Его волю относительно меня. Но Ему было угодно не давать мне этого свидетельства, ибо Он желал, чтобы я отправилась в путь безо всякого другого заверения в участии Его Провидения в моем водительстве. Сестра Гарнье не объявляла мне о своем решении в течение четырех дней. Затем она сказала мне, что не поедет вместе со мной. Услышав это, я удивилась еще более, ибо была убеждена, что Бог более склонен доверить ее добродетели то, чего Он не доверит моей ущербной природе. Кроме того, причина, которую она упомянула, казалась мне слишком человеческой и лишенной признаков сверхъестественной благодати. Это привело меня к некоторым колебаниям. Но затем, вновь ободрившись, преодолев собственное сопротивление, я сказала: «Поскольку я еду не ради вас, я смогу поехать даже без вас». Это в свою очередь удивило ее, как она мне сама призналась, ибо она думала, что после ее отказа, я откажусь от своей поездки.
Я уладила все вопросы, подписала контракт о сотрудничестве с Новыми Католиками, которое я считала разумным. Как только я это сделала, я ощутила сильное замешательство и волнение в разуме. Я рассказала сестре Гарнье о своих терзаниях, и о том, что я не сомневаюсь в желании Господа видеть меня в Женеве. «Однако, — сказала я, — Он не открывал мне, что желает видеть меня членом их общества». Она попросила дать ей некоторое время на молитву и причастие, после которых она скажет мне, чего Господь от меня требует. Так и случилось. Он абсолютно переменил ее интересы и склонности. Она сказала, что мне не следует связывать свою деятельность с обществом Новых Католиков, ибо это не соответствует замыслу Божьему. Мне только следует поехать с ее сестрами. Когда я буду на месте, Отец ля Комб, чье письмо она читала, прояснит мне дальнейшую волю Божью. Я сразу же согласилась с этим мнением, и моя душа вновь обрела сладость внутреннего мира. Моей первой мыслью было желание немедленно отправиться в Женеву. (Ранее я слышала, что Новые Католики собирались в Гексе.) Мне стало известно, что в Женеве также были Католики, и в любом случае, я смогу занять какую–нибудь небольшую комнату, не делая много шума, и не открывая себя на первых порах.
Мне были известны рецепты разных мазей, заживляющих раны, и в особенности от распространенной в той местности золотухи, от которой у меня было самое верное средство. Я надеялась, что таким способом смогу легко начать благотворительную деятельность, которой я должна заниматься, чтобы завоевать доверие многих людей. Я не сомневалась, что последуй я этому импульсу, мне бы сопутствовал успех. Но я думала, что должна последовать советам Епископа скорее, чем своим собственным решениям. Что я говорю? Разве Твое вечное Слово, о мой Господь, не действовало и не исполнялось в моей жизни?