— Причинный мир неописуемо тонок, — ответил он. — Чтобы понять его, нужно обладать такими колоссальными способностями сосредоточения, чтобы, закрыв глаза, явственно представить астральный и физический миры во всей их необъятности — сверкающий шар с плотным ядром внутри — как существующим лишь идеально. Если таким сверхчеловеческим сосредоточением человеку удастся добиться обратного представления об этих двух космосах со всеми их сложностями, как о чистых идеях — тогда он достигнет причинного мира и утвердится на пограничной линии, где происходит растворение материи и мысли. Там он постигает все сотворенные предметы — твердые тела, жидкости, газы, электрическую и все другие виды энергии, все существа, людей, животных, растения, бактерии, божественные существа — как формы сознания. Совершенно так же человек, закрыв глаза, понимает, что он существует даже и тогда, когда его тело невидимо для физических глаз, когда оно наличествует только как идея.
Все то, что человеческое существо может совершать в воображении, существо причинного мира может осуществить реально. Самый колоссальный человеческий интеллект с огромной силой воображения в состоянии переходить — только в уме — от одной мысленной крайности к другой, переноситься мысленно с планеты на планету, бесконечно странствовать в недрах Беспредельности, парить, подобно ракете, над завесой галактики, сверкать, как луч фонаря, над туманностями и звездными пространствами. Но существа причинного мира обладают значительно большей свободой; они могут без усилий немедленно проявить свои мысли в объективности без каких бы то ни было материальных или астральных препятствий, без кармических ограничений.
Существа причинного мира понимают, что физический космос не является по преимуществу соединением электронов, как и астральный космос не есть, прежде всего, сочетание жизнетронов. Оба эти космоса в действительности созданы из мельчайших частиц Божественной мысли, раздробленных и разъединенных
Души причинного мира узнают друг друга как индивидуализированные точки движущего Духа; их мыслеформы являются единственными окружающими их объектами. Существа причинного мира видят, что различие между телами и мыслями есть просто различия между идеями. Как человек, закрыв глаза, в состоянии видеть ослепительный белый свет или слабый синеватый туман, так и обитатели причинного мира могут видеть, слышать, обонять, осязать и вкушать только силой мысли; они создают или разрушают все, что угодно, силой космического разума.
Как жизнь, так и смерть в причинном мире совершаются в мысли. Существа с причинными телами вкушают только амброзию вечно нового знания. Они пьют из источников мира, блуждающих по неизведанной почве постижения, плавают в океанической бесконечности блаженства. Их сверкающие мысленные тела проносятся мимо триллионов созданных духом планет, этих свежих мыльных пузырей вселенной, мимо звезд мудрости, призрачных грёз золотых туманностей — в небесных недрах Беспредельности.
Многие существа остаются в причинном космосе целые тысячелетия. В более глубоких экстазах освобожденная душа отделяется и от нашего причинного тела и облекается в необъятный простор причинного космоса. Все отдельные русла идей, отдельные волны энергии, любви, воли, радости и сосредоточения растворяются в вечно-радостном море Блаженства. Душа более не должна переживать свое счастье как индивидуализированная волна сознания: она погружается в Единый Космический Океан, все волны которого являют собой вечное ликование, восторг, биение радости.
Когда душа вышла из кокона трех тел, она навсегда ускользает из-под власти закона относительности, она становится неизреченным Вечно Сущим[378]. И вот перед нами бабочка Вездесущего Бытия, крылья которой украшены лунами, звездами и солнцами! Душа, расширившаяся до Духа, пребывает уединенно в области, где светит свет без света, где существует тьма без тьмы, а мысль — без мысли; она опьянена экстазом радости в божественных грезах космического творчества!
— Свободная душа! — воскликнул я в благоговении.
— И когда душа наконец выходит за пределы трех оболочек телесных заблуждений, — продолжал учитель, — она становится единой с Беспредельностью без какой бы то ни было утраты своей индивидуальности. Христос достиг этой конечной свободы даже до того, как родился в виде Иисуса. В трех стадиях своего прошлого, выраженных символически тремя днями его переживания смерти и Воскресения, Он достиг полной силы для того, чтобы воскреснуть в духе.