— Мы с тобою будем улыбаться друг другу, пока две наши формы кажутся различными во сне божественной Майи. В конце концов мы погрузимся, как одно целое, в недра Космического Возлюбленного, и наши улыбки станут Его улыбками, наша совместная песнь радости, звенящая через всю вечность, станет слышной всем душам, настроенным в унисон с Божественным!
Шри Юктешвар пролил свет на некоторые вещи, секрет которых я не могу здесь раскрыть. За те два часа, которые он провел со мной в комнате бомбейского отеля, он ответил на все мои вопросы. Множество предсказаний, сделанных им в тот июньский день 1936 года, уже сбылись.
— Теперь я оставляю тебя, мой любимый! — И при этих словах я ощутил, что тело учителя растаяло в моих объятиях.
— Дитя мое, — зазвучал его голос, проникая своими колебаниями в самую глубину моей души, — когда бы ты ни вступил в двери
Произнесши это небесное обещание, Шри Юктешвар исчез из моих глаз. Далекий музыкальный голос прогремел, подобно отдаленному раскату грома: "Скажи всем! Тот, кто постигнет в
Ушла прочь печаль расставания. Сожаление, горе, вызванное его смертью, долгое беспокойство — все это совершенно улетело вместе с облаком стыда. Блаженство изливалось на меня через бесконечные фонтаны вновь открывшихся пор души. Давно закрытые из-за неупотребления, они раскрылись в чистоте, залитые потоком экстаза. Перед моим внутренним взором, подобно сменяющим друг друга кадрам кинофильма, появились мои прошлые воплощения. Хорошая и дурная карма прошлого растворилась в космическом свете, излитом на меня при божественном посещении учителя.
В этой главе своей книги, выполняя повеление моего гуру, я сообщаю радостную весть, хотя она может еще раз смутить это недоверчивое поколение. Человек твердо усвоил идею о своей ничтожности и редко бывает свободен от отчаяния; но и то, и другое суть извращения, а не его подлинная судьба. В тот день, когда он пожелает, он вступит на путь, ведущий к свободе. Слишком долго слушал он своих исполненных пессимизма наставников, твердивших ему: «прах еси!» и не обращавших внимания на его непобедимую душу.
Я был не единственным человеком, имевшим счастье видеть воскресшего гуру.
Одну из
— Но ведь учитель умер еще неделю назад, — печально взглянул на нее свами Сабананда, новый глава обители Пури.
— Нет, этого не может быть! — возразила она с улыбкой.
— Уверяю вас, — и Сабананда рассказал ей подробности погребения.
— Пойдемте, я проведу вас к его могиле в сад. Ма покачала головой:
— Для него не существует могилы! Сегодня в десять часов утра он прошел, как обычно мимо моей двери. Я разговаривала с ним несколько минут у дороги. Он сказал мне, чтобы я пришла нынче утром в ашрам. И вот я здесь! Бессмертный гуру пожелал, чтобы я поняла, в каком трансцендентном теле он посетил меня сегодня!
Пораженный Сабананда, склонив перед ней колени, промолвил:
— Ма, какую тяжесть вы сняли с моего сердца! Он воскрес!
«Добро пожаловать в Вардха!». Этими сердечными словами и подарками в виде свертков
Отправив багаж на запряженной быками повозке, мы с мистером Десаем и его спутниками Бабаса-Хебом Дешмукхом и доктором Пингейлом сели в открытую автомашину. Проехав немного по грязным деревенским дорогам, мы прибыли в «Маханвади», ашрам святого политика Индии.
Мистер Десай сейчас же провел нас в рабочий кабинет, где, скрестив ноги, сидел Махатма Ганди. В одной руке он держал перо, в другой — листок бумаги. На его лице играла широкая, сердечная, полная тепла улыбка.
«Привет!» — написал он на хинди. Был понедельник, его еженедельный «день молчания».
Хотя мы виделись впервые, мы глядели друг на друга с любовью. В 1925 году Махатма Ганди почтил своим посещением школу Ранчи и оставил в книге для гостей сердечный отзыв.
Маленький святой, весивший лишь сто фунтов, излучал физическое, душевное и духовное здоровье. Его ласковые карие глаза сверкали умом, искренностью и пониманием. Этот государственный деятель состязался остроумием и выходил победителем в тысяче юридических, социальных и политических сражениях.