Однако какое отношение имеют эти лирические отступления к машинам? Самое прямое. Владельцев авто у нас во дворе было пять – одна «Волга» у полковника в доме военных напротив, двое «Жигулей» и два «Запорожца». За исключением «Волги», хозяин которой имел гараж в кооперативе за километр от своего дома, остальные автомобили обретались во дворе и занимали немало места на асфальте. Под ними нередко растекались цветные лужи бензина, которые плохо пахли. Топливо тогда окрашивалось, а цвет красителя соответствовал марке бензина. Зимой машины покрывались брезентом, и возвышались большими снежными сугробами почти до апреля. «Своей» зимней резины в Союзе не было вплоть до Михаила Горбачева. Весной карбюраторы долго сопротивлялись, прежде чем завестись. Но дело заключалось не только в деформации дизайна и ухудшении экологии двора. Ситуация эта, выросшая в геометрической прогрессии, наблюдается и сегодня, а «изгнать» автомобили из дворов возможно подземными парковками, которые имеют только элитные современные строения. Но если посмотреть с другой стороны, то современные красивые машины могут даже украшать неказистые одинаковые дворы, на асфальтовых дорожках которых уже давно не играют дети. С дошкольниками сидят мамы на специальных детских площадках, нередко огороженных, а ребята школьного возраста периодически появляются на площадках спортивных, если таковые имеются.
Нам, тогдашним детям, проводившим свободное время на улице, машины мешали играть. И даже покушались на наши жизни и здоровье. Конечно, они не были одушевленными, как у Стивена Кинга в «Кристине», – их олицетворяли владельцы. Машина была дефицитом, а кузовные запчасти – еще больше. На авто годами копили, потом еще годы ждали в очереди и понимали, что покупка на всю жизнь. Водители настолько берегли технику, что у некоторых из них при ее порче просыпались звериные инстинкты. Свидетельством тому было одно происшествие.
Как-то раз наша дружная компания играла в вышибалы на самом широком асфальтовом участке двора, где парковались автовладельцы. Под одним «Жигуленком» валялся сосед, что-то чинил и посматривал на нас, очень мягко выражаясь, неодобрительно. Нашей команде оставалось «вышибить» шустрого еврейского парнишку по кличке Фикус. Отличавшийся крепким телосложением и не менее крепкими руками Сашка из дома напротив так закрутил мяч, что тот, ударившись о руки Фикуса, пытавшегося его поймать, отскочил на немалой скорости к «Жигуленку», врезался сначала в стекло передней правой двери, а затем снес зеркало заднего вида. Кто-то ударился в бега, в том числе и Сашка, а кто-то, как я, остались стоять на месте из чистого любопытства. Фикус же просто остолбенел, в то время, как хозяин авто, увидев нанесенный ущерб, пошел на него в атаку. Неистово ругаясь матом, он схватил парнишку, завернул ему руки за спину и стал бить.
– Пустите, я не виноват! – отчаянно кричал Фикус.
– Ты и твои поганые родители мне за все заплатят, жиденок! – орал его мучитель.
На шум сбежались люди из обоих домов и вырвали мальчика из рук хозяина пострадавшей машины. У Фикуса было сломано запястье, он долго лечился, и еще более длительный срок не мог играть на пианино. Как потом мне сказали родители, до суда дело не дошло, учитывая антисемитские настроения в обществе.
После этого случая у меня оформились в голове несколько позиций:
1. Я не люблю машины;
2. Я ненавижу куркулей;
3. Надо защищать «других», на которых несправедливо нападают люди из-за их инаковости.
Вторая позиция вовсе не подразумевала моего негативного отношения к богатству. Богатство – это благо, талантливые и деятельные люди заслуживают больших денег и комфорта. Но когда даже за незначительное богатство и мизерную собственность появляется готовность убить, это неприемлемо. Состояние должно быть человечным. Что же касается третьей позиции, то я всегда была толерантной, чему опять же способствовало чтение разноплановой литературы. Мне неважно было, какой человек национальности, религии или цвета кожи, главное, чтобы он был адекватным. Личность – это, прежде всего, мозги и сердце. Парадоксально, что в обществе, где провозглашалась дружба народов, и где на плакатах белые, черные и смуглые люди улыбались, взявшись за руки, имели место антисемитизм и расизм.
